Когда Лидочке исполнилось четырнадцать, Галина неожиданно приобрела кооперативную трехкомнатную квартиру, и повзрослевшая дочь решила, что кумира миллионов и ее мать связывают узы более крепкие, чем отношения хозяина и служанки. Кое-кто из подростков, сделав подобное открытие, мог устроить истерику, но Лидочка любила маму и обладала покладистым характером. Она подумала, что мама имеет полное право иметь личную жизнь. И Лида только выиграла в сложившейся ситуации, они теперь не нищие.

В общем, Лидочка была вполне счастлива, картину портила лишь Вера. У пригретой из милости сиротки оказался на редкость гадкий характер. В отличие от прилежной отличницы Лиды Вера откровенно игнорировала учебу, в ее дневнике стояли одни двойки, девочка часто прогуливала школу. Она была капризна, грубила Галине, часто ссорилась с Лидой, а в седьмом классе попала на учет в детскую комнату милиции: связалась с парнями, которые вскрывали чужие машины и воровали оттуда всякие мелочи. Сделав очередную гадость, Вера бросалась на шею сначала к Галине, потом к Лиде и жалобно стонала:

– Простите меня! Люблю вас, не знаю, как это получилось! Я ведь без родителей мучаюсь!

Самым удивительным было то, что Галя, строгая по отношению к Лиде, прощала Вере абсолютно все, не наказывала ее, а… жалела. Лиде поведение матери казалось несправедливым, и однажды она высказала ей свое мнение в лицо.

Галина нахмурилась.

– Вера – сирота, не дай бог тебе пережить то, что довелось ей в детстве.

Лида устыдилась и стала уступать Вере во всем. В результате, когда девочки сдали выпускные экзамены, Вера ощущала себя царицей, а Лида – Золушкой.

Вот такая сказка о мачехе наоборот.

Лидочка получила хороший аттестат и поступила в институт, а Вера, которой из жалости поставили тройки, осела дома.

В июле умерла Галина, перед смертью она позвала к себе Лиду и открыла ей тайну. Вера – дочь ее сестры, которая сидит в тюрьме. Девочка поняла, что после осуждения матери попадет в приют, позвонила тетке и попросила взять ее к себе.

– И ты согласилась! – ахнула Лида.

Галя тяжело вздохнула.

– Дослушай меня. Вера знала, что у мамы есть тайник, в котором хранится много денег и кое-какое золото. Милиция при обыске не нашла захоронку, да она и находилась не в доме. Преступница, естественно, молчала о «золотом запасе». Вера предложила мне взять накопленное и за это удочерить ее.

– Вот откуда у нас новая квартира, новые вещи и поездки на море, – оторопела Лида. – А я думала, это актер такой щедрый.

– Все так полагали, – улыбнулась Галина, – да только он жаднее скупого. Я на него за копейки пахала, для того чтобы вопросов не возникало, откуда деньги. И была очень осторожна, расходовала средства постепенно. Доченька, не бросай Веру, помоги ей во всем. Мы много лет хорошо жили на ее деньги, ты обязана Вере!

Дочь возразила:

– Мамочка, но Вера получила то, что хотела. Она живет у нас, ты ее ни разу не обидела, всегда лучший кусочек подсовывала, никогда не ругала.

– Я лежу в хорошей больнице, – напомнила Галя, – не в палате на двенадцать человек, и похоронят меня тоже на средства Веры. Поклянись, что всегда будешь ей помогать, мы растратили чужой капитал.

И Лидочка дала ей клятву, что не оставит сестру.

После похорон Вера спросила:

– Наверное, тетя Галя рассказала тебе про деньги? Они заканчиваются, совсем мало осталось. Я хочу учиться в институте, давай поменяемся документами. Мы похожи, фотографии в паспорте ужасные, никто ни о чем не догадается. Я стану Лидой Горелик, а ты Верой. Через год поступишь в университет и получишь образование. Тетя Галя приказала тебе мне помогать…

Услышав последние слова подруги, я ахнула. Вера снова встала и пошла к камину.

– И ты согласилась! – подскочила я. – Совершила такую глупость!

Верочка (язык не поворачивался назвать ее Лидой) грустно улыбнулась.

– Мне тогда должно было исполниться восемнадцать. Какой ум в такие-то годы? Я рассудила просто: Вере никогда не поступить в вуз, а я дала маме клятву, пообещала не бросать сестру. Я же смогу попасть в университет на следующий год. Ну буду Верой, а не Лидой Горелик, и что?

– А как вам удалось обмануть знакомых? – недоумевала я.

Вера пожала плечами.

– Разменяли трешку на две однушки, перебрались на другой конец Москвы, никогда не общались с бывшими одноклассниками, все наши подруги из института. Все оказалось очень просто.

– Цыганка! – воскликнула я. – Вот почему ты на всю жизнь запомнила встречу с гадалкой!

Верочка зябко поежилась и присела на скамеечку у печи.

– Очень я тогда испугалась. Просто для смеха протянула женщине руку, а та как завела: «Живешь чужой жизнью, верни свою. Вижу несчастье и смерть, но они должны достаться не тебе…» Я прямо окаменела! Слава богу, вы подошли, и предсказательница убежала. Она с меня денег не взяла, и от этого мне только страшнее стало.

Я еще раз уточнила:

– Значит, ты Лида Горелик?

– Да, – кивнула подруга.

– А Лида – Вера? То есть Алена?

– Верно.

– Расторопная девочка, – прошептала я. – В десять лет сумела ловко сориентироваться, купила себе семью за деньги, спрятанные родителями. Интересно, откуда у Фурыкиных богатство?

– Это останется тайной, – так же тихо ответила Вера, – но, думаю, Алексей Фурыкин брал большие взятки.

– И ты не знала про то, что он сексуальный маньяк? – не успокаивалась я.