Дойдя до развилки, инсайд повернул налево. Чейну это не понравилось.

— Мы что же, пойдем по коридорам под главным туннелем? — с подозрением спросил он.

— Ага.

— Хм-м… а они не затоплены?

— Наполовину.

Лиз испуганно пискнула:

— На какую это половину? Дядь, ты че? Я же маленькая, плавать еще не умею. Утонуть ведь могу!

Не оборачиваясь, инсайд равнодушно пожал плечами.

— Ну и утопай себе на здоровье, мне-то что? Надо будет, мать понесет тебя на плечах. А если повезет, тебя понесет сам сэр Алекс Бирс!

Чейн резко остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. До сих пор ему и в голову не приходило, что говорящая крыса в грязных лохмотьях — тоже человек. И похоже, человек разумный!

— Откуда ты знаешь мое имя? — сдавленно спросил он.

— Так, встречались…

— Где же это, интересно? И когда?

— Лет двадцать назад, в Лондоне.

— Наверное, в каком-нибудь пивном баре? — попытался отшутиться Чейн, почуяв что-то неладное.

— И там — тоже. Но вообще то, мы познакомились в королевском дворце, на ежегодной церемонии вручения титула рыцаря самым заслуженным англичанам.

— Ни фига себе! — вякнула Лиз. — Рыцарь… Это кто же здесь рыцарь?

Инсайд весело поглядел на девочку:

— Крошка, здесь их сразу двое. Алекс Бирс получил этот славный титул за свои всемирно известные работы в области экологии. Ну, а я, грешный писака — за поэму «Ланселот Раскованный».

Джейн охнула:

— Не может быть… Эту поэму написал Роджер Вармейер, лучший поэт Великобритании начала 21 века! Но он же, кажется, умер в… э-э…

— … психиатрической лечебнице? Как видите, не совсем умер, милая дама. Вернее, умер интеллектуал и изысканный денди, дамский угодник и знаток английских скакунов, эстетствующий собиратель Гогена и Ван Дейка, и все такое прочее. Зато выжил хулиган и дебошир, наркоман и похабник, игрок и гуляка. В чопорной, гнилой Англии мне стало чертовски тошно, и я подался сюда, в Крепость. Алекс, помните, как рассказали про этот крысятник, где доживают свои дни многие бывшие, никому нынче не нужные интеллектуалы?

Чейн покачал головой. Пристальный взгляд инсайда его чем-то смущал. Только сейчас варганец заметил, что грязное, обросшее лицо инсайда действительно обладало чертами незаурядности.

— Да, кажется, я начинаю вас узнавать, — наконец соврал варганец.

— Ха, приятно слышать! А вот я честно признаюсь, что не больно-то узнаю вас, сэр Алекс. Вернее, физиономию узнаю, хотя с годами она стала походить на половую тряпку. А вот все остальное… Тот Алекс, которого я знал, был куда моложе и куда слабее. Помните, как в пабе к нам прицепились трое подвыпивших шотландцев? Вы тогда отрубились после первого же удара в челюсть, и потому мне пришлось пахать за двоих. Еле отбился, но все же здорово им навешал…

— Мда-а… Веселое было времечко!

— Хотя впрочем, я ошибся. Драка случилась не в пабе, на набережной Темзы, и к нам прицепились не шотландцы, а ирландцы. Тоже крепкие орешки, кстати. И вроде бы не мы набили им морды, а они нам. Помните, сэр Алекс?

Чейн промолчал, поняв, что над ним попросту издеваются.

— Не помните, — с удовлетворением констатировал инсайд. — Еще бы — ведь про драку я только что выдумал! Какой там паб, какая набережная Темзы — в то славное время вы, Алекс, вели себя словно лорд казначей. Это потом, через пару лет, после смерти жены, вы съехали с катушек и прикатились прямиком в объятия антиглобалистов… Слышал я про ваши завиральные идеи: про наступление Нового Варварства, про американскую Цитадель Культуры, про необходимость дружбы Америки с Россией — нынешним духовным центром мира, ну и все такое прочее… Кажется, вас благословил на всю эту бредятину русский гений Вольга Строгов? А это верно, что он похож на Иисуса Христа?

Джейн пришла Чейну на выручку:

— Мистер Бирс недавно побывал в лапах полиции, и потерял часть памяти. Надеюсь, временно.

Инсайд покачал головой, не сводя с бывшего старого приятеля настороженных глаз.

— Может быть, может быть… Но учтите, миссис: жизнь под землей развила в нас, инсайдах, воистину животные качества. Я давно бы загнулся, если не обрел бы обостренное чутье на опасности. И это чутье мне говорит: этот тип — вовсе не Алекс Бирс!

— А что если после ударов по тыковке у него развилась память предков? — предположила Лиз. — Я про такое где-то слышала.

Чейн напряженным голосом сказал:

— Роджер, сейчас не время выяснять, что и как. Разве ты не слышишь, что выстрелы там, в соседнем коридоре стихли? Солдаты перебили всех твоих приятелей, кроме одного, а теперь бросились за нами в погоню. Их ведет… э-э… приземистый горбун…

— Тэр? Этот гавнюк — самая настоящая крыса! Всех заложит, всех предаст… Он — из судейских, попался на крупных взятках… Ну, настал конец нашей Крепости!

Роджер отчаянно махнул рукой и, повернувшись, побежал по левому коридору. Чейн и обе женщины последовали за ним.

Инсайд остановился перед большой лужей и, нагнувшись, стал шарить руками в воде.

— Помоги, Алекс, — сдавленно попросил он.

Чейн наклонился и вскоре нащупал пальцами какую-то железную скобу. Оказалось, под лужей находился круглый железный люк.

Совместными усилиями двое мужчин сумели приподнять люк, и тотчас вода хлынула в открывшийся колодец. Из него запахло смрадным, спертым воздухом.

Лиз задрожала от страха:

— Мам, я туда не полезу, — заявила она. — Там мокро!