Наполеон сосредоточил в центре целую батарею. Одна из пушек разнесла в клочья неприятельского генерала.

– Проклятье!
– проскрипела машина по-французски с корсиканским акцентом.

Наполеон залился довольным смехом.

– Вы не могли бы на минутку прерваться, сир?
– тронул его за локоть Элдин.
– Нам нужно поговорить с вашим «партнером».

Наполеон окинул его взглядом, повернулся к машине и поднял руку ладонью вверх.

– Мои друзья хотели бы задать тебе несколько вопросов.

Машина нехотя повернулась к Элдину, который снова повторил все ранее сказанное. Машина повернулась к нему спиной и двинула белую королеву в центр поля.

Наполеон пожал плечами типичным галльским жестом и махнул рукой в сторону площадки. Гвардеец ринулся вперед и вонзил королеве штык под левую грудь.

– Какая жалость, - пробормотал император сквозь зубы.
– Она так прекрасна!

Ярослав успокаивающе похлопал Элдина по плечу:

– Не огорчайся, попробуем позже, когда эта азартная железяка будет не так занята.

Элдин согласно кивнул, засунул руки в карманы туники и присоединился к зрителям. Игра развивалась бурно и скоротечно. Лишившись одной из главных фигур, машина теряла одну линию обороны за другой. Острый клин кавалерии Наполеона вонзился в центр расположения фигур соперника. При этом император оголил свой левый фланг, но добился позиционного преимущества за счет дополнительных ходов, положенных за уничтоженные фигуры. Лишние ходы позволили ему подтянуть свой арьергард и существенно усилить давление на почти разгромленный центр. Победа казалась уже неминуемой, но в этот момент пространство над игровым полем вдруг озарилось призрачным сиянием и над ним возник второй уровень, в точности дублировавший первый. А через секунду над вторым появился третий уровень. Машина моментально направила свою оставшуюся королеву вверх и через всё поле на опустевший фланг Наполеона.

–Ах ты, тварь железная!
– громовым голосом вскричал император.
– Ты снова смошенничала!

–Трехмерные шахматы, - шепнул Ярослав на ухо Хоббсу; тот кивнул и противно захихикал.

Наполеон решительно подошел к машине и, полушутя, полувсерьез, ощутимо пихнул ее в плечо раскрытой ладонью. Машина не шелохнулась, но в воздухе опять возникла демонстрационная доска, с тремя уровнями на этот раз, внутри которой замелькали фигуры, перемещаясь по всем направлениям.

–Понятно,- проворчал Наполеон.- Но почему ты мне об этом раньше не сказала?

–По-моему, ее никто и не спрашивал,- ехидно заметил Ярослав.

Не удостоив насмешника взглядом, император вернулся к прерванной партий. Но было уже поздно. Следующим ходом прорвавшаяся ему в тыл королева прикончила генерала. Все его силы находились далеко впереди, и коварный враг не встретил никакого сопротивления. Отчаянным ходом Наполеон перебросил в тыл батарею тяжелых орудий, но и она не спасла положения. Через два хода его трехцветное знамя снова попало в руки противника. Площадь вновь озарилась залпами победного салюта, а бесплотный духовой оркестр заиграл «Боже, храни короля».

– Чертовски приятное зрелище. Никогда еще английские солдаты не дрались так мужественно, как сегодня!
– громким шепотом произнесла машина. Голос ее звучал странно, как будто доносился из полудюжины разных источников. Белый генерал на великолепном вороном коне сорвался с места, подскакал к пирамиде, остановился под балконом и саблей отсалютовал машине, вслед за чем растворился в воздухе вместе с остальными фигурами.

Наполеон, уткнув голову подбородком в грудь и скрестив руки за спиной, нервно расхаживал туда-сюда перед машиной.

–Ты еще и воровка! Ты украла мое собственное изречение. Я говорил: «Никогда еще французские солдаты…» А ты так же двулична и лжива, как все англичане! И столь же бессердечна, как герцог Веллингтон!

–Я - герцог Веллингтон,- хрипло прошептала машина.

Хоббс не выдержал и зашелся в приступе смеха пополам с кашлем. Кресло с трудом выдерживало содрогания его могучей туши, жалобно поскрипывая изрядно потершейся позолоченной кожей. Не обращая на толстяка внимания, Наполеон пристально посмотрел на машину.

–Я - герцог Веллингтон?
– повторила она холодным, уверенным голосом.

–Как тебе будет угодно. Но я требую реванша.

–Могу я прервать вас ненадолго?
– поинтересовался Элдин.

Наполеон стремительно обернулся:

–Вы разве не видите, что мы заняты?! Сначала я должен надрать задницу этой куче ржавых шестеренок, которая называет себя Веллингтоном!

–Не забывайте, мы здесь совсем по другому поводу, сир, - мягко напомнил Элдин - Понимаю ваше нетерпение отыграться, но от нас, возможно, зависит судьба по меньшей мере двух сотен населенных планет.