Шрифт:
– Нет, — ответил он, — мне можно вкалывать любую гадость. Я с детства люблю, когда меня колят.
Первый сотрудник улыбнулся. Второй посмотрел сурово. Потом ему протерли руку спиртом и ввели лекарство. Дронго поморщился и отвернулся. Пока подключали датчики, Машков сел за стол. Дронго огляделся. Стену с правой стороны занимало большое зеркало. Очевидно, за ним находились наблюдатели, следившие за происходящими в комнате допросами. Оба сотрудника, закончив прикреплять аппаратуру, взглянули на генерала и быстро вышли из комнаты. Стало понятно, что они не будут присутствовать при допросе. Видимо, показания датчиков поступят на мониторы в соседнюю комнату, где находятся неизвестные ему люди, которые имеют доступ к подобным допросам.
Машков и Дронго остались одни. Машков посмотрел на своего друга и несколько неуверенно поинтересовался:
– Как ты себя чувствуешь?
– Пока нормально. Слегка кружится голова и неприятное ощущение во рту. Кажется, болят ноги. Или мне только кажется.
– Может, начнем?
– Не нужно так волноваться. В конце концов пытают меня. И допрашивают тоже меня. Поэтому задавай свои вопросы спокойным, естественным голосом. Тем более что за нами наверняка следят.
– Дурак, — разозлился Машков. Затем бросил какую-то папку на стол перед собой, раздраженно отвернулся и зло пробормотал:
– Можешь встать и убираться отсюда. И вообще уехать из Москвы. Тебя никто не остановит.
– Ни к чему так патетически, — спокойно отозвался Дронго, — давай начнем. И учти, что на этот раз я буду говорить правду. Поэтому лучше не спрашивай, что я о вас думаю.
– Назови громко три цифры, — попросил Машков, — и мы начнем работать.
– Один, три, семь.
– Хорошо. Сейчас я буду называть цифры, и ты должен все время говорить «Нет». Во всех случаях.
– Один…
– Нет.
– Два…
– Нет.
– Три…
Машков досчитал до десяти. И все десять раз Дронго повторил слово «нет». Генерал удовлетворенно кивнул. Все правильно. Семь верных ответов, три неверных.
– Как ты себя чувствуешь в роли палача? — вдруг поинтересовался Дронго.
– Заткнись, — опять разозлился Машков, — и отвечай на вопросы. — Он сердито оглянулся на это проклятое зеркало, за которым находились двое психологов, следивших за допросом.
– Он намеренно выводит его из себя, — предположил один из них.
– Похоже, — согласился второй, — но Машков опытный специалист.
Сам Машков усилием воли сумел несколько успокоиться и начал задавать вопросы. И первым был такой:
– Ты знал кого-нибудь раньше из группы Дзевоньского?
– Нет.
– Ты звонил в Брюссель?
– Нет.
– Ты знаешь Гельмута Гейтлера?
– Нет.
Собственно, после этих трех ответов допрос можно было прекратить, но он продолжался около двух часов. Задавая в разных вариациях одни и те же вопросы, Машков добросовестно пытался выяснить, что именно мог узнать Дронго о работе Дзевоньского в Москве до того, как приступил к своему расследованию. Дронго трижды просил воды и трижды Машков передавал ему наполненный стакан. На все вопросы Дронго отвечал четко, иногда шутил. У него сильно болела голова, не проходило ощущение подступающей тошноты. И тем не менее он ясно воспринимал все происходящее и так же ясно отвечал на все вопросы.
Закончив допрос, Машков устало откинулся на спинку кресла и неожиданно улыбнулся. Затем схватил бутылку, чтобы налить себе воды, но обнаружил, что она пуста.
– Принесите воды! — крикнул он куда-то в сторону.
– А вот это ошибка, — заметил Дронго, морщась от головной боли. — Я мог бы и не догадаться, что нас слушают. А крикнув, ты невольно выдал этот секрет.
– Иди ты к черту! — добродушно огрызнулся Машков. — Слава Богу, что все закончилось. Теперь ни одна собака не посмеет ничего сказать в твой адрес.
– Позови своих архаровцев, чтобы они сняли с меня ваши чертовы датчики. И еще. Я повесил пиджак в другой комнате. Там у меня есть «спазмалгон». Пусть принесут таблетку. Ужасно болит голова.
– Я сам принесу. — Машков быстро вышел из комнаты. Почти сразу в ней появились двое сотрудников, которые начали деловито отключать Дронго от аппаратуры и сворачивать ее. Машков принес таблетку и бутылку воды. Он налил сразу два стакана — себе и Дронго. В это время вошел еще один сотрудник, который принес какой-то тюбик. Он выдавил из него в стакан с водой некоторое количество буро-зеленого вещества, затем размешал и, протянув напиток Дронго, предложил:
– Выпейте.
– Еще какая-нибудь гадость? — спросил тот.
– Обычное мочегонное средство, — пояснил сотрудник, с любопытством разглядывая эксперта. — Это фитолизин. Хорошее польское лекарство.
Дронго и Машков посмотрели друг на друга и оба улыбнулись.
– Надеюсь, вы не одолжили его у Дзевоньского? — улыбнулся Дронго, выпил лекарство и поднялся. Голова у него все еще кружилась, во рту было такое ощущение, словно он перекусывал электропровода. Или дотронулся языком до батарейки, как однажды сделал это в детстве. Память о том неприятном «опыте» сохранилась на всю жизнь.