Хикс выключил радио. Мистер Борегар недовольно зашлепал губами.

— Сейчас мы перейдем через улицу вон туда, — предупредил Хикс. — Там будут женщины. Голые. Их трогать нельзя. Тебе ясно? Их трогать нельзя.

Мистер Борегар явно расстроился. Хикс как-то наткнулся на «Плейбой» в его клетке. Все картинки с обнаженными девицами были затерты почти до дыр. Шимпанзе вздохнул.

— Спасибо, — сказал Хикс.

Они пересекли улицу и выглядели при этом не более странно, чем любая другая из десятков чудаковатых пар, которые попадались на глаза Хиксу, пока он ехал по Саут-Бич. Вышибала вскочил со стула.

— Вам сюда нельзя!

— Разберись с ним, мистер Борегар.

Даже ослабленный после ранения мистер Борегар был сильнее любого человека. Вышибала перелетел через капот стоявшей рядом машины и глухо ударился о тротуар. Шимпанзе победоносно забарабанил в грудь.

Интерьер клуба напоминал пещеру. Клиенты утопали в ярких лучах прожекторов. Хикс вошел сквозь занавеску из ниток бисера. На сцене танцевали три голые девушки. Мистер Борегар издал вопль первобытного человека.

Звук был ужасающий. Клиенты попрятались под столы, кто-то скрылся в туалете, кто-то выбежал на улицу. Из-за барной стойки выпрыгнул человек в мятой рубашке и замахал бейсбольной битой. Мистер Борегар отнял ее и стукнул его.

— Дай-ка сюда, мистер Борегар.

Шимпанзе бросил ему биту. Хикс пересек зал. На дальней стене висело мутное зеркало, он ударил по нему битой. Стекло дождем хлынуло на пол, открыв кабинет по другую сторону. Хикс и мистер Борегар вошли через дверь.

За столом сидел испуганный латиноамериканец со спущенными штанами. Под столом пряталась голая девушка.

— Где Рико Бланко? — спросил Хикс.

— Уберите вашу гребаную обезьяну! Я просто диджей.

Девушка заплакала. Хикс поднес биту к лицу диджея.

— Отвечай.

— Он вечером будет на баскетбольном матче.

— Во сколько?

— В семь, может, в полвосьмого.

— Где?

— Стадион «Американ эрлайнз».

— Далеко отсюда?

— Прямо по нашей улице.

— Он на своем лимузине поедет?

— У него другой тачки нет.

— Советую тебе не звонить ему, — предостерег Хикс.

Диджей дрожал. Мистер Борегар смотрел на девушку и пускал слюни.

— Да уберите же его!

— Знаешь, какое чувство у шимпанзе самое сильное?

— Нет…

— Нюх. Я могу отпустить его в Саут-Бич, и он найдет тебя за час. А может, и быстрее. А знаешь, что он тогда сделает?

Диджей не хотел знать. Он снял золотой крестик с шеи.

— Клянусь Богом, я ничего не скажу Рико.

Вернувшись в машину, Хикс дал мистеру Борегару батончик «Сникерса» в качестве вознаграждения за то, что тот не тронул девушку. Шимпанзе выкинул шоколадку в окно. Такое количество обнаженных тел зажгло его. Он взял свое укулеле. Песня, которую он заиграл, была очень знакома. Хикс не слышал ее много лет.

«Лайла».

Телефон в бунгало Найджела затрезвонил в четыре.

Они спали. Кэнди открыла глаза первой и потрепала любовника по волосам. Вчера ей хотелось убить его. Сегодня она любила его сильнее, чем когда-либо. Ее мать говорила: если сначала любишь человека, потом ненавидишь, потом снова любишь, эти отношения, скорее всего, будут серьезными. На десятом звонке Найджел перегнулся через нее и снял трубку.

Звонил Рико.

Найджел перевалился и сел на краю кровати, прижав трубку к уху плечом.

— Да с полчаса, — сказал он.

Повесив трубку, он нежно шлепнул Кэнди по попке.

— Одевайся. Поедем на баскетбол.

— Это тот матч, на который ты ставишь двести штук?

— Да.

— Мне все же кажется, это ошибка, — ответила она, свесив голову с кровати.

— Да брось ты, — махнул он. — Это всего лишь деньги.

Найджел ушел в ванную и закрыл дверь. Кэнди сползла с кровати и вытащила визитку Тони Валентайна из сумочки. Потом набрала номер его сотового. Валентайн ответил после второго гудка.

— Хотите прижучить Рико Бланко? — спросила она.

Знаменитости никогда не приходят вовремя. Рико мерил вестибюль шагами, когда Найджел и Кэнди наконец появились спустя сорок пять минут.

Найджел подошел к стойке администратора и вызвал управляющего гостиницей. Все вчетвером они отправились в комнату за стойкой, где находились сейфы для хранения ценных бумаг. Найджел достал ключ, открыл свой сейф и начал вытаскивать стопки стодолларовых купюр и бросать их в кожаную сумку Кэнди. Остановился он после двадцатой.