Сидя на своей кухне, освещенной через окошко последними косыми лучами предзакатного солнца, я была в состоянии одного из тех озарений, которые меняют тебя навсегда. Амелия молчала наверху. Боб вернуться в комнату, сел возле своей миски и пристально смотрел на Клодин. Она светилась в солнечных лучах, которые падали на ее лицо. У большинства людей от этого стал бы заметен каждый изъян кожи. Но Клодин по-прежнему выглядела совершенно.

Я не была в полной мере уверена, что понимала Клодин и ее представления о мире, и по-прежнему пугающе мало знала о ее жизни, но я была точно знала, что она посвятила всю себя моему благополучию, по какой бы то ни было причине, и что она действительно боится за меня. И также я знала, поеду в Роудс с королевой, Эриком, тем, от кого я отреклась, и остальной частью делегации Луизианы.

Было ли мне просто любопытно, какой может быть повестка дня на саммите вампиров? Хотела ли я внимания большей части членов нежитского сообщества? Может, я хотела быть известной как клыкофилка — одна из тех, кто просто обожает находиться с живыми мертвецами? Или какой-то уголок во мне давно искал шанс быть ближе к Биллу, отсутствие которого по-прежнему отзывалось болезненной раной его предательства? Или это было из-за Эрика? Сама того не сознавая, я была влюблена в пламенного Викинга, который был так красив, так хорош в любви, был таким прожженным политиком, и все это в одно и тоже время?

Это звучало как перспективный сюжетец для сезона мыльной оперы.

— Я подумаю об этом завтра… — пробормотала я.

Когда Клодин искоса взглянула на меня, я сказала:

— Клодин, мне стыдно признаться тебе, что я делаю что-то, что действительно во многих отношениях не имеет смысла, но я хочу денег, и я собираюсь это сделать. Я вернусь сюда, чтобы увидеть тебя снова. Не волнуйся, пожалуйста.

Амелия притопала обратно, намереваясь сделать себе еще немного чая. Она, видимо, собиралась уплыть.

Клодин проигнорировала ее.

— Я буду волноваться, — сказала она просто. — Грядут неприятности, и они свалятся тебе прямо на голову.

— Но ты не знаешь, каким образом и когда?

Она покачала головой.

— Нет, я просто знаю, что они будут.

— Посмотри в мои глаза, — пробормотала Амелия. — Я вижу высокого, темноволосого мужчину…

— Заткнись, — сказала я ей.

Она повернулась к нам спиной, громко шелестя сморщенными сухими листьями каких-то своих травок.

Клодин вскоре после этого оставила нас. За оставшуюся часть своего визита она не вернулась к своему нормальному счастливому состоянию. Но она больше не сказала ни слова по поводу моего отъезда.

На второе утро после свадьба Джейсона я чувствовала себя собой значительно в большей степени. Помогла предстоящая миссия. Мне было необходимо попасть в «Наряды от Тары» сразу после открытия в десять. Нужно было подобрать одежду, которая, как сказал Эрик, требовалась для саммита. В «Мерло» я должна была появиться к половине шестого или около, фактически ночью, так что я наслаждалась ощущением того, что впереди в моем распоряжении был весь день.

— Привет, красавица! — сказала Тара, выходя из задней части магазина поприветствовать меня.

МакКена, которая работала у Тары на неполный день, взглянула на меня и вернулась к перемещениям одежды вокруг. Похоже, она развешивала по местам неправильно размещенные вещи. Сотрудники магазинов одежды, кажется, тратят много времени на это. МакКена ничего не сказала, и если я не ошибаюсь, она вообще старалась избегать разговоров со мной. Это было больно, потому что я приходила проведать ее в больницу, когда ей вырезали аппендицит две недели назад, и даже приносила небольшой гостинец.

— Деловой партнер г-на Норманна, Бобби Берне, звонил сюда сказать, что тебе необходима кое-какая одежда для поездки, — сказала Тара.

Я кивнула, пытаясь рассмотреть вопрос фактически.

— Для какого случая тебе будет нужна одежда? Костюмы, что-то в деловом стиле? — Она одарила меня совершенно фальшивой яркой улыбкой, и я знала, она была разгневана на меня, потому что за меня боялась.

— МакКенна, ты можешь сходить на почту, — сказала Тара довольно резким голосом.

МакКенна стремительно выскочила в заднюю дверь, и пакет для почты у нее подмышкой выглядел как стек.

— Тара, — сказала я. — Это не то, что ты подумала.

— Сьюки, это не мое дело, — сказала она, с трудом стараясь держать звук голоса нейтральным.

— Я думаю, что твое, — сказала я. — Ты моя подруга, и я не хочу, чтобы ты думала, что я собираюсь в дорогу с кучей вампиров ради удовольствия.

— Тогда зачем ты едешь? — с лица Тары исчезло ложное добродушие.