Олси сел на пол с одной стороны стола, я — с другой. Оба мы давно не играли в скрабл, так что перед тем, как начать, изучили правила.

Олси закончил технологический в Луизиане. Я и в колледже не училась, но много читала, так что у нас был примерно равный объем лексики. Олси превосходил меня в стратегии, зато я думала несколько быстрее.

Я выиграла по крупной на слове «арапник», и он показал мне язык. Я засмеялась, а он сказал: Не читай мои мысли, это нечестно.

— Конечно, ни за что не буду, — сказала я с притворной скромностью, и он сердито взглянул на меня.

Я проиграла — но всего на двенадцать очков. После дружеской перебранки Олси встал и отнес наши стаканы в кухню. Он поставил их и начал рыться в шкафчиках, пока я собирала буквы и закрывала крышку.

— Куда ставить коробку? — спросила я.

— В чулан возле двери. Там несколько полок.

С коробкой подмышкой я пошла к чулану. Запах, замеченный мной раньше, усилился.

— Послушай, Олси, — я надеялась, что не произведу впечатления чопорной старухи, — там что-то гниет, прямо в этом чулане.

— Я тоже заметил. Поэтому проверяю все шкафчики. Может, дохлая мышь?

Во время этого разговора я уже крутила ручку чулана.

И обнаружила источник запаха.

— Нет! — сказала я. — Нет-нет-нет…

— Только не говори, что туда попала крыса и сдохла.

— Не крыса. Вервольф.

Чуланчик был небольшой, с вешалкой, а над ней — полка для шляп. Предназначен для гостей — вешать пальто. Сейчас в нем находился давешний смуглый парень из Клуба Мертвяков: это он вчера хватал меня за плечо. Он был мертв по-настоящему. Уже несколько часов.

Мне было глаз не оторвать от этого зрелища.

К счастью, за спиной возник Олси. Он поглядел поверх моей головы, держа меня руками за плечи.

— Крови нет, — дрожащим голосом проговорила я.

— А где шея-то? — Олси был потрясен не меньше, чем я.

Шеи и впрямь не было, голова была прикреплена к плечам. Буль-буль-буль… Я с трудом проглотила комок в горле. — Надо вызывать полицию, — неуверенно сказала я. Кто знает, надо ли это делать? Я обратила внимание, как его пристроили в чулан. Труп практически стоял. Я представила себе, что его втолкнули, а потом втолкнувший, кто бы он ни был, с силой прижал дверь. И труп так и закоченел в этом положении…

— Но если позвать полицию… — голос Олси оборвался. Вервольф глубоко вдохнул. — Кто поверит, что его убили не мы? Опросят его друзей, а те скажут, что вчера он был в Клубе Мертвяков, и это можно проверить. Узнают, что у него были неприятности из-за его приставания к тебе. Никто не поверит, что мы не поучаствовали в этом убийстве.

— С другой стороны, — медленно проговорила я, думая вслух, — ты считаешь, что они станут упоминать о Клубе Мертвяков?

Олси задумался, водя большим пальцем по губам.

— Может, ты и права. А если не говорить о Клубе Мертвяков, как тогда объяснить… э-э.. стычку? Знаешь, что бы они сделали? Они бы решили, что сами разберутся с этой проблемой.

Идея была отличной. Я на нее купилась: обойдемся без полиции.

— Тогда надо его куда-то убрать, — сказала я, переходя к практической стороне дела. — Как мы это сделаем?

Олси тоже был практичным человеком. Он привык решать любые проблемы, даже самые серьезные.

— Его надо вывезти куда-то за город. Для этого его надо стащить в гараж, — и, подумав несколько минут, он добавил, — значит, его надо завернуть во что-то.

— В штору от ванны, — предложила я. — Уф, а нельзя закрыть чулан и пообсуждать это где-нибудь в другом месте?

— Конечно, — Олси вдруг тоже забеспокоился, не слишком ли долго мы созерцаем это страшное зрелище.

Итак, стоя посреди гостиной, мы провели заседание планировочной комиссии. Первое, что я сделала, — выключила отопление во всей квартире и открыла все окна. До сих пор тело было не обнаружено единственно потому, что Олси любил, чтобы в помещении была низкая температура, а дверь чулана закрывалась плотно. Теперь надо было выветрить слабый, но всепроникающий запах.

— У нас пятый этаж, вряд ли я сам донесу его, это далеко, — решил Олси. — Часть пути надо везти его в лифте. Это самый опасный этап.

Мы все обсуждали и прорабатывали нюансы плана, пока не убедились, что он реален. Олси дважды спрашивал меня, как я себя чувствую, и оба раза я успокаивала его; меня наконец осенило, что он боится, как бы я не впала в истерику или не потеряла сознания.

— Я никогда не могла себе позволить особой чувствительности, — объяснила я. — Это не в моем характере. — Если Олси рассчитывал, что я попрошу нюхательную соль, или буду умолять спасти маленькую меня от большого злого волка, то не на такую напал.