Я помню, что раз шесть смотрел утреннюю Chronicle, пытаясь хоть как-то соотнести дату на газете и назначенные встречи в своей книге для записи деловых встреч. На газете написано, что сегодня девятнадцатое июня. Это понедельник, и в моей записной книжечке помечено, что в 2:30 я должен быть в Федеральном суде, чтобы выступить в качестве эксперта-свидетеля со стороны защиты по какому-то уголовному делу. Мне следует прибыть в зал судебных заседаний на семнадцатом этаже.

Электронные часы у меня на столе показывают 10:40. Как эти цифры сопрягаются с 2:30? И что значит — на семнадцатом этаже?

Мне понятен день недели из газеты и из календаря на стене, но он никак не вписывается в мое ощущение времени. Могу ли я найти способ ограничить это явление, а потом сжать эти границы до самого маленького момента — до Сейчас? И быть абсолютно уверенным, что это у меня получится?

Наверное, у меня начался какой-то легкий бред. Так и слышу, как говорят: «Совершенно ясно, что он страдал от одного из самых печально известных негативных последствий, связанных с приемом наркотиков, расширяющих сознание, — от флэшбэка». [73] Что, несомненно, таковым не было».

Можно ли назвать подобный опыт обратным эффектом? Да, но в такой форме он проявляется довольно редко, к тому же всегда остается сомнение в том, что такого рода состояние вызвано действием наркотика. Предполагается, что имеет место воздействие как химических, так и психологических механизмов. Но включение химического механизма, то есть неожиданная активизация неактивных молекул, здесь ни при чем. Если бы сто микрограммов ЛСД были сегодня настолько эффективны, что уровень наркотика снижался в крови наполовину за пару часов, а потом через несколько дней в теле человека оставалось бы такое его количество, которое невозможно было бы обнаружить.

Если бы такое исчезающе малое присутствие какого-либо наркотика оказалось активным, то это бы означало, что данный препарат обладает очень высоким потенциалом. Такое соединение нам пока еще неизвестно.

Итак, причина этого состояния имеет не физическую природу. Может ли она быть психологической? Без сомнения. Но высказываюсь в пользу того, что любой флэшбэк в той или иной степени связан с каким-либо травматическим переживанием. Скажем, к примеру, несколько месяцев назад вы попали в серьезную аварию. Вам пришлось бросить машину в сторону, чтобы не сбить пешехода в красной рубашке, который внезапно появился прямо перед вами, и вы врезались в большой грузовик с пивом. В результате этого ДТП вы сломали правую ногу. Из больницы вам пришли счета на сумму свыше двух тысяч долларов. Ваша страховка эту сумму не покрывает. Держу пари, что, заметив красную рубашку на каком-нибудь пешеходе, мелькнувшую перед вашей машиной через несколько месяцев после аварии, вы почувствуете острую боль в ноге. Если точнее, то в правой ноге. Таков механизм флэшбэка, и он работает одинаково и в случаях с наркотиками, и в ситуациях, когда наркотиками и не пахнет. Это условный рефлекс.

Если у вас был опыт с наркотиками, обернувшийся для вас памятной травмой, то обратный эффект может вам помочь пережить этот опыт снова и залечить травму. Все, что вам требуется, — это катализатор, другими словами, красная рубашка. После этого неприятная сцена может неожиданно всплыть из вашего подсознания и снова прокрутиться у вас в голове ярким цветным кино, не говоря уже о звуковых эффектах и эмоциях.

Однако мои «фуговые» состояния не имели явного отношения к пережитым мною травмам любого рода.

В тот день я решил последить за своим давлением. Еще мне показалось, что моему мозгу требуется сахар. С учетом того, что во второй половине дня мне было необходимо явиться в суд, у меня не оставалось другого выбора, кроме как вытащить себя из этой странной ситуации.

Я должен был одеться по сан-францисской моде (белая рубашка, спокойный галстук, пиджак, чистые носки). Результаты грубой процедуры вычитания (отнять от назначенного времени текущее время) подсказали мне, что я должен быть в суде меньше, чем через четыре часа. Для начала мне нужно было чертовски быстро уяснить смысл понятия «четыре часа».

Пугающая мысль поразила меня. А что если я буду давать свидетельские показания, по-прежнему находясь в таком специфическом состоянии диссоциации? Смогу ли я понимать задаваемые мне вопросы? Будут ли сам вопрос и ответ иметь для меня смысл? Смогу ли я просто стиснуть зубы и вынести допрос без посторонней помощи?

Я подумал, что надо бы ответить на эти вопросы, послушав радио; может, оно поможет мне определить геометрию странного измененного места, в котором я оказался.

Включив радио, я сразу поймал концерт для фортепьяно из поздних произведений Моцарта. Я воспринимал музыку совершенно естественно. Звездная красота без малейшего следа разрозненности. Отлично, подумал я, а теперь найдем новости и послушаем слова.

За первую минуту прослушивания информационной волны на меня вылились сообщения о времени, о погоде, реклама транспортных услуг и отчет о состоянии дел на фондовой бирже. У меня было такое чувство, словно у меня в руке были карты для игры в покер, и каждая из них была разной масти и разного достоинства. Все услышанное не имело для меня смысла.

Я не горел желанием поскорее оказаться под энергичным перекрестным допросом на месте свидетеля в суде. Может, все дело было в беспрецедентном падении уровня сахара у меня в крови. Я с жадностью съел пару апельсинов и начал готовиться к поездке в город. Я принял душ (все прошло нормально), подобрал подходящую рубашку (а вот это было нелегко) и нашел приемлемые элегантные сандалии.