— Хорошо, — сказала я, вставая из-за стола, чтобы протереть губкой пластиковую скатерть. — Все, что со мной происходит, — эти потоки мыслей, постоянные образы и настойчивые идеи, приходящие ко мне одна за другой, их так много; все мои слезы, тот факт, что я, возможно, не смогу вести машину из-за того, что буду отвлекаться на свои переживания, — все это ты назовешь психопатическими явлениями, если ты обычный психиатр, лишенный воображения, разве не так?

— Ну, я не очень в этом уверен, — ответил Шура. — В твоем случае есть немало признаков, которые не совпадают с этим диагнозом.

На мгновение я задумалась, мысленно проверяя все эти признаки. «Да, — сказала я, — я понимаю, что ты имеешь в виду. Я не утратила свой центр, ощущение своего «я».

— И твое восприятие реальности осталось почти нетронутым.

— Это ты про то, что я замечаю, когда включена плита, не забываю кормить кошек, застилать постель и делать прочую ерунду?

— Да. И ты не ожидаешь, что я разделю твой мир, увижу то, что видишь ты, и почувствую то, что ты чувствуешь. Ты способна согласиться с тем, что я живу в мире, который может быть назван повседневной, общей для всех реальностью, тогда как ты сейчас находишься не здесь.

— А! Значит, человек, страдающий психозом, не согласится с этим?

— Что-то в этом роде, в общем, не согласится.

Я прислонилась к раковине. «Понимаешь, уже несколько раз мне в голову приходила одна мысль. Представляешь, во сколько раз все это могло оказаться хуже для меня, если бы у меня не было опыта приема галлюциногенов. Я хочу сказать, что привыкла к измененному состоянию сознания и поэтому не паникую. Без сомнения, мне не по душе происходящее, но я чувствовала себя напуганной всего лишь пару раз, причем этот страх был непродолжительным, возможно, потому, что я порядком разозлилась».

Потеряла нить рассуждений. А, вспомнила!

— Как я уже сказала, — продолжила я, — я не утратила свою сущность, ощущение того, что я — это я. На самом деле в каком-то забавном смысле можно сказать, что я чувствую свой внутренний центр сильнее, чем когда-либо в жизни! Представь себе, что со мной было бы, если бы у меня не было опыта изменения сознания?

Шура налил себе еще одну чашку кофе и спросил у меня, не подлить ли мне. «Нет, спасибо, — ответила я. — Мне просто нужно лучше понять происходящее, и разговор с тобой может этому помочь».

Когда я сосредоточиваюсь, разговаривая с ним, то слышу меньше шума от этого парада мыслей.

— У тебя есть какое-нибудь возможное объяснение тому, что происходит со мной — чисто на химическом и физическом уровнях?

— Уверен, что могу предложить парочку правдоподобных теорий, — сказал Шура, — но мы оба знаем, что ты не получишь настоящих ответов на свои вопросы, если будешь учитывать лишь химические и физические факторы.

— Ну хорошо, но если все-таки ограничиться рамками химии, то может ли это быть результатом того, что я приняла сорок миллиграммов ДЕСОКСИ? Целых два дня назад?

— Мне все меньше и меньше кажется, что это может иметь отношение к препарату, который ты приняла в воскресенье, — ответил Шура. — Но мы не можем быть уверены в этом до конца, пока я не приму ту же самую дозу этого же наркотика. В конце концов, тебе бы тоже следовало принять его — в гораздо меньшей дозе, разумеется — чтобы посмотреть, вдруг у тебя случайно оказалась повышенная чувствительность к этому психоделику. Если только ты сама пойдешь на это. Я хочу сказать, когда все это закончится, когда ты восстановишься.

Он думает, что ему не нужно было говорить об этом прямо сейчас — о том, чтобы мне еще раз принять этот наркотик. Он беспокоится.

Я улыбнулась, приободряя Шуру, и сказала: «Конечно. Может, два-три миллиграмма, и если ничего не будет, мы получим ответ. Но моя реакция будет не настолько сильной, чтобы вызвать повторение всего этого».

Он кивнул мне с явным облегчением.

— Должна признать, — сказала я, — что не могу дождаться той минуты, когда ты примешь этот препарат, чтобы посмотреть, что будет. Впрочем, инстинкт говорит мне, что с тобой все будет в порядке. Возможно, он не окажет на тебя вообще никакого воздействия. Конечно, я надеюсь, что с тобой не случится ничего подобного, что случилось со мной, мой хороший. Никогда. Это же просто ад, ты ведь понимаешь!

С крошечной искоркой изумления я осознала, что в моем голосе звучала определенная бодрость.

Наверное, в переживании такого странного, драматического опыта есть какое-то извращенное удовольствие, ведь это довольно экзотично, несмотря на все сопутствующие страдания. К тому же здесь можно получать и другие маленькие радости, раз уж у меня нет выбора.

— Как думаешь, ты можешь проследить изменения своего состояния на протяжении двух последних дней — все, что ты заметила? — спросил Шура.