Карлос был так поглощен мыслью о спасении из Раккун-Сити, что не обратил внимание на выражение лица Джилл, когда она спустилась по лестнице, и не понял очевидного - не было слышно никакого колокольного звона. Он улыбнулся ей… а затем почувствовал, как сердце оборвалось, понимая, что их путешествие еще не окончено.

–  В колокольном механизме часов не хватает шестерни, - сказала она, - и нам придется раздобыть ее чтобы включить звон. Хорошая новость: я готова поспорить, что она находится где-то в здании.

Карлос приподнял бровь.

–  Откуда такая уверенность?

–  Я нашла вот это рядом с одной из других шестерней, - ответила Джилл и протянула ему изодранную открытку. На обложке были изображены три картины, выстроенные в ряд, каждая из них была соединена с часами. Карлос перевернул открытку и увидел набранную мелким шрифтом надпись в верхнем левом углу: "Часовая Башня Святого Михаила, Раккун-Сити". Ниже был напечатан стих, который Джилл прочитала вслух: "Посвяти свою душу богине. Сложи руки в молитве пред ней".

Карлос внимательно посмотрел на девушку.

–  Ты предполагаешь, что нам надо вымолить отсутствующую шестерню?

–  Ха-ха. Я предполагаю, что шестерня находится в том же месте, где и эти часы.

Карлос вернул открытку.

–  Ты сказала, что это хорошая новость, но какая же тогда плохая?

Улыбка Джилл угасла и лицо приобрело выражение, совершенно лишенное юмора.

–  Я сомневаюсь, что шестерня окажется где-то на виду. Это должна быть какая-то головоломка, подобная тем, через которые я прошла в особняке Спенсера… и несколько из них чуть не погубили меня.

Карлос не стал спрашивать. По крайней мере, сейчас он не хотел этого знать.

Глава 17

После получасового выслеживания, Николай нашел доктора Ричарда Аквино на четвертом этаже большого здания больницы Раккун-Сити. То, что он увидел "сторожевого пса", невероятно обрадовало Зиновьева, и он сам толком не мог объяснить причин этой радости. Просто окружающий мир, казалось, наконец пришел в норму, и все вернулось на круги своя…

"…со мной во главе, принимающим решения. Через мгновение их останется только трое, три маленьких собачонки, на которых я буду охотиться в землях ходячих мертвецов, - думал он мечтательно, - что же может быть лучше?"

Аквино только что запер за собой дверь, на его бледном лице застыло выражение страха, а пристальный взгляд нервно бегал вокруг. Он положил ключи в карман и, поправив перепачканные очки на носу, повернулся в направлении коридора, который вел назад к лифту. Николай с удивлением заметил, что доктор даже не был вооружен. Зиновьев наполовину вышел из тени, желая насладиться моментом. После того, как Николай около часа добирался до больницы, передвигаясь бегом большую часть пути, робкий доктор Аквино посмел попытаться спрятаться от Зиновьева… хотя в данный момент, глядя на него, Николай подумал о том, что ученый даже не знал, что его преследуют и мог избежать Николая только благодаря чистой случайности. Аквино представлял собой тип человека, который был способен потеряться на собственном заднем дворе; даже сейчас "сторожевой пес" не понимал, что он не был больше один, что Николай находился всего лишь в трех метрах от него.

–  Эй, доктор!
– громко окликнул Зиновьев Аквино. Доктор подскочил на месте, открыв от удивления рот и невольно взмахнув руками перед собой; для него это оказалось полной неожиданностью. Николай не смог сдержать легкую улыбку.

–  К-кто, кто вы?
– запинаясь спросил Аквино. У него были голубые, цвета воды, глаза и плохая стрижка. Николай подошел ближе, сознательно запугивая ученого своей массивной фигурой.

–  Я из "Амбреллы". Я прибыл посмотреть, кроме всего прочего, как продвигается ваша работа над вакциной.

–  Из "Амбреллы"? Какая вакцина? Я не знаю, о чем вы говорите.

"Без оружия, слабый физически, и даже не может солгать, не покраснев. Он великолепен".

Николай заговорщически произнес:

–  Меня направили в рамках проведения операции "Сторожевой пес", доктор. Вы не отправляли подробный рапорт в последнее время. Они беспокоятся о вас.

В тот момент, когда Аквино, казалось, был на грани истерики, он с облегчением вздохнул.

–  О, если вы знаете о… Я думал, что вы… … да, вакцина, я был очень занят; мой… э-э… контакт требовал разбиения начального синтеза на стадии, так что нет фактически смешанного культивированного образца, но я уверяю вас, что дело осталось только за объединением элементов, все уже практически готово, - лепетал доктор в своей попытке выслужиться.

Николай качнул головой в поддельном удивлении, играя свою роль.

–  И вы сами все это сделали?

Аквино слабо улыбнулся.

–  С помощью моего ассистента Дугласа, упокой Боже его душу. Я боюсь, что работа над вакциной немного приостановилась, когда он умер два дня назад. Вот почему я был неточен в своих рапортах…