Жан. Мне некогда лежать. Я должен добывать себе пропитание.

Беранже. Ну, если у вас есть аппетит, значит, ничего страшного. И все-таки несколько дней не мешает отдохнуть. Из осторожности. Вы вызывали врача?

Жан. Не нужен мне врач.

Беранже. Нет, врача надо вызвать.

Жан. Не смейте вызывать врача, не желаю я никакого врача. Я лечусь сам.

Беранже. Напрасно вы не верите в медицину.

Жан. Врачи только придумывают всякие болезни, которых на самом деле даже и нет.

Беранже. Они делают это из добрых чувств. Им доставляет удовольствие лечить.

Жан. Придумывают они всякие болезни, придумывают!

Беранже. Может быть, и придумывают. Но они же и лечат болезни, которые сами придумали.

Жан. Я верю только ветеринарам.

Беранже (снова берет руку Жана). Что-то у вас вены вздулись. Вон как выступают.

Жан. Это признак силы.

Беранже. Конечно, это признак здоровья и силы. Но все-таки... (Пытается рассмотреть поближе руку Жана, тот сопротивляется и наконец вырывает руку).

Жан. Что вы меня рассматриваете, как какого-то редкого зверя?

Беранже. У вас кожа...

Жан. А вам что за дело до моей кожи? Я вот к вам не лезу с вашей кожей!

Беранже. ...мне кажется... да нет, право же, она меняет цвет прямо на глазах. (Пытается снова взять руку Жана). И становится жесткой...

Жан (снова вырывая руку). Не щупайте меня! Что вы, в самом деле? Вы меня раздражаете!

Беранже (сам с собой). Может быть, это гораздо серьезнее, чем я думал. (Жану). Надо вызвать врача. (Идет к телефону).

Жан. Оставьте в покое телефон. (Бросается к Беранже и отталкивает его. Беранже пошатывается). Не лезьте не в свое дело.

Беранже. Хорошо, хорошо. Но для вас же лучше было бы.

Жан (кашляет и громко сопит). Я лучше вас знаю, что для меня лучше.

Беранже. Вы так тяжело дышите.

Жан. Каждый дышит, как может! Вам не нравится, как я дышу, а мне не нравится, как вы дышите. Вы дышите еле-еле, даже и не слышно, можно подумать — сейчас дух испустите.

Беранже. Конечно, у меня нет такой силы, как у вас.

Жан. Но я ведь вас не заставляю идти к врачу! Каждый волен поступать так, как ему нравится.

Беранже. Не сердитесь. Вы же знаете, что я ваш друг.

Жан. Дружбы не существует. Не верю я в вашу дружбу.

Беранже. Вы меня обижаете.

Жан. Нечего вам обижаться.

Беранже. Дорогой Жан...

Жан. Никакой я вам не дорогой Жан.

Беранже. Вы сегодня точно в мизантропы записались...

Жан. Да, я мизантроп, мизантроп, мизантроп! Мне нравится быть мизантропом.

Беранже. Конечно, вы все еще на меня сердитесь за нашу вчерашнюю ссору. Я был виноват, признаю. Я ведь для того и пришел, чтобы извиниться...

Жан. О какой ссоре вы говорите?

Беранже. Да я вам уже напоминал... только что. Из-за носорога!

Жан (не слушая Беранже). В сущности, у меня даже нет ненависти к людям, у меня к ним вообще нет никаких чувств, а если есть, так просто отвращение, но только уж пусть не становятся мне поперек дороги — раздавлю!

Беранже. Вы хорошо знаете, что я никогда не буду препятствовать вам...

Жан. У меня своя цель. Я иду напрямик к цели.

Беранже. Конечно, вы правы. Но, мне кажется, вы сейчас переживаете какой-то душевный кризис.

Жан мечется по комнате, как зверь в клетке, от одной стены к другой. Беранже наблюдает за ним, время от времени увертываясь, чтобы тот на него не наскочил. Голос Жана становится все грубее.

Не надо так из себя выходить, не надо.

Жан. Мне было тесно в костюме, теперь меня давит даже пижама! (Распахивает и запахивает на себе пижаму).