– Вы забыли добавить представителей от «Хадассы» и Молодежной спортивной лиги макабеев.

Ирония Габриэля отлетела от Льва словно камень, брошенный в мчащийся на большой скорости товарный поезд.

– В чем смысл вашего замечания, Габриэль?

– Слишком много народа. Мы будем спотыкаться друг о друга. – Произнося это, Габриэль подумал, что, может быть, Лев именно этого и хочет. – Я могу вести расследование с половиной этого состава.

Лев ленивым движением руки дал понять Габриэлю, что он может сократить команду. Габриэль начал вынимать листки и выкладывать их на кофейный столик. Лев насупился. Сокращения, произведенные Габриэлем наобум, явно коснулись информатора Льва.

– На этом остановимся, – сказал Габриэль, передавая папку с личными делами Льву. – Нам нужно помещение, где мы могли бы собираться. Мой кабинет слишком для этого мал.

– Административная часть выделила для вас комнату четыреста пятьдесят шесть-си.

Габриэль хорошо ее знал. Комната 456-С находилась на подземном третьем этаже и была местом свалки мебели и устаревших компьютеров, а сотрудники ночных смен часто пользовались ею для романтических свиданий.

– Прекрасно, – сказал Габриэль.

Лев положил одну длинную ногу на другую и сбросил с брючины невидимую пушинку.

– Вы ведь никогда прежде не работали в штабе, верно, Габриэль?

– Вы прекрасно знаете, где я работал.

– Вот почему я считаю необходимым напомнить вам следующее. Вы не должны ни с кем, не состоящим в нашей Службе, делиться ходом вашего расследования. Вы докладываете мне и только мне. Это ясно?

– Я так понимаю, что вы имеете в виду Старика?

– Вы прекрасно знаете, на кого я намекаю.

– Мы с Шамроном личные друзья. И я не стану ради вашего спокойствия рвать с ним отношения.

– Но вы воздержитесь обсуждать с ним это дело. Вам ясно?

У Льва не было грязи на сапогах или крови на руках, но он был мастер устраивать сражения на заседании коллегии и парировать удар.

– Да, Лев, – сказал Габриэль. – Я в точности знаю вашу позицию.

Лев поднялся, давая понять, что встреча окончена, а Габриэль продолжал сидеть.

– Мне еще кое-что необходимо с вами обсудить.

– У меня ограничено время, – произнес Лев, глядя в пол.

– Это займет всего минуту. Я насчет Кьяры.

Лев, не желая унижать себя возвращением в кресло, подошел к окну и стал смотреть вниз, на огни Тель-Авива.

– А что с ней?

– Я не хочу, чтобы ее снова использовали, пока мы не установим, кто еще видел содержимое компьютерного диска.

Лев медленно повернулся, словно статуя на пьедестале. Свет был позади него, и он казался темной массой на фоне горизонтальных планок жалюзи.

– Я рад, что вы чувствуете себя достаточно уверенно и, входя в этот кабинет, начинаете предъявлять требования, – язвительно заметил он, – но будущее Кьяры будет определено Отделом операций, а в конечном счете – мной.

– Она ведь всего лишь bat leveyha. [18] Вы хотите мне сказать, что не можете найти других девушек в качестве офицеров сопровождения?

– У нее итальянский паспорт, и она чертовски хорошо выполняет свою работу. Вам это известно лучше, чем кому-либо.

– Но при этом она сгорела, Лев. Если вы отправите ее на оперативную работу с агентом, вы подвергнете риску агента. Я не стал бы работать с ней.

– К счастью, большинство наших офицеров-оперативников не такие наглые, как вы.

– Я никогда не встречал хорошего оперативника, который не был бы наглым, Лев.

Между ними воцарилась тишина. Лев подошел к своему письменному столу и нажал кнопку на телефоне. Дверь автоматически распахнулась, и из приемной в кабинет проник яркий свет.

– Я знаю по опыту, что оперативники не слишком хорошо переносят дисциплину штаб-квартиры. На оперативных просторах они сами себе закон, а здесь закон устанавливаю я.

– Я постараюсь не забыть этого, шериф.

– Смотрите не провалитесь, – сказал Лев вслед Габриэлю, направившемуся к двери. – Если завалите операцию, даже Шамрон не сможет вас защитить.

Они собрались на следующее утро в девять часов. Хозяйственники без особых стараний попытались привести помещение в порядок. Посреди комнаты стоял большой выщербленный деревянный стол, окруженный разнородными стульями. Мусор был свален у дальней стены. Когда Габриэль вошел, ему показалось, что он видит сдвинутые к стене скамьи в церкви Сан-Джованни-Кризостомо. Все здесь говорило о недолговечности, включая вводящую в заблуждение бумажку, прилепленную клейкой лентой к двери и гласившую: «Временная комиссия по изучению угроз терроризма в Западной Европе». Габриэль охватил взглядом представшую перед ним картину. «Неблагоприятные обстоятельства приводят к сплочению», – всегда говорил Шамрон.