Мы озадаченно переглянулись.

– А что, две тысячи лет назад на Руси уже делали такую красоту? – недоверчиво переспросил Валерка.

– А при чем тут Русь, почтеннейший? – хмыкнул старик.- Русь здесь вовсе ни при чем. Я также убежден, что это не Рим и не Греция.

Он бережно и с явным сожалением положил перстень на журнальный столик и мечтательно воззрился на него. Отвлекло его лишь деликатное покашливание Валерки.

– У меня к вам несколько необычное предложение,- Соломон Алексеевич наконец обратил внимание на нас.- Вы не могли бы мне его подарить?..

– Чего?! – Я даже ушам не поверил.

Вот же нахал. Сам сказал, что рубин – настоящий, что кольцу две тысячи лет, и тут такое предложение. Есть от чего возмутиться.

– Нет-нет, вы не совсем меня поняли,- заторопился Соломон Алексеевич,- Попутно я могу купить у вас лю-‹ бую вещицу, да хоть вот эти часы на вашей руке, и заплатить за них, скажем, шестьсот тысяч долларов, если мне, конечно, удастся выручить за квартиру полмиллиона. Но – за часы. А вот перстень вы мне просто подарите.

– Дареное не дарят,- заявил я, давая понять, что все разговоры на эту тему бесполезны и продавать перстень я не собираюсь.

– Больше чем я, вам навряд ли дадут, молодой человек,- заверил старик.- При обычной продаже вы сможете выручить за него от силы половину той суммы, что я предложил.

– Да хоть миллион! Все равно не продам,- отрезал я,- Говорю же: подарок.

– От отца? От матери? Или от родной бабушки? – полюбопытствовал Соломон Алексеевич.

– Неважно,- насупился я.

– А почему он так вас заинтересовал, что вы готовы выложить за него двойную сумму, причем столь необычным способом? – осведомился Валерка.

Старик еще раз внимательно посмотрел на меня. Что он увидел на моем лице – не знаю, но, судя по тяжкому вздоху, прочел он правильно и на мысли о получении подарка поставил крест.

– Хорошо. Я отвечу,- И он уныло опустился в кресло напротив,- Вы когда-нибудь слышали о Ключах Соломона? Хотя да, зачем вам это. А я, когда готовил одну из своих монографий, внимательнейшим образом проработал сей документ. Впервые он был издан очень давно, еще в семнадцатом веке, и назывался весьма длинно: «Ключи Соломона, переведенные с еврейского на латинский раввином Абоназаром, а с латинского на французский – Ба- ролем, архиепископом Арля, в 1634 году». Книга содержала длинное и пространное письмо еврейского царя Соломона к своему сыну Ровоаму и касалось исключительно магии – вызова духов и умения командовать ими. А еще в нем содержалась, говоря современным языком, инструкция по изготовлению ряда магических предметов, которые необходимы как для вызова духов, так и для различного рода магических ритуалов.

– Извините, а вы сами во все это верите? – бесцеремонно перебил Валерка.

– Нет, конечно. Явная липа, причем сработана не очень умно. Так, например, никому не пришло в голову, что еврейский алфавит давным-давно не существовал, поскольку сыны Давида за полторы тысячи лет до этого перешли на арамейское письмо. Даже апостолы Христа – тот же Марк, Матфей, Лука или Иоанн – если они, конечно, вообще существовали на свете, писали заметки о жизни и смерти своего учителя именно на арамейском. Моя монография как раз и посвящалась разоблачению этой глупости. Но спустя несколько лет мне попалось другое письмо Соломона. Разумеется, держал я в руках не более чем копию, но написанную именно на древнееврейском языке, что само по себе говорит о давности документа. Я долго с ним бился, пытаясь расшифровать текст. Не скажу, что моя работа увенчалась окончательным успехом…

– Извините, а почему вы решили, что письмо было написано именно на древнееврейском, если, как вы сказали, алфавит давно утерян? – Это дотошный Валерка.

– Рассказывать долго, хотя, если вы пожелаете, я с удовольствием поведаю, чем иврит шомроним отличается от просто иврита, заодно расскажу о самаритянах, до сих пор живущих в горном районе к северу от Иерусалима, об их городе Шхем и храме, выстроенном на горе Гризим, где читают Тору и молятся именно на древнем иврите с весьма своеобразным произношением…

– Мы вам верим,- поспешно заверил заскучавший Андрюха.

– Что ж, тогда я продолжу. Рукопись эта была весьма короткой, в отличие от той чепухи, которую опубликовал доверчивый архиепископ Бароль. Там практически не было рисунков, только приводилось несколько знаков, которые надлежало изображать на перстнях царя Соломона.

– Вы хотите сказать, что знаменитый перстень царя Соломона это и есть…- начал Валерка, но тезка легендарного царя тут же поправил:

– Четыре перстня, молодой человек, четыре. Один из них должен быть с сапфиром, другой с горным хрусталем, третий – с изумрудом, а вот четвертый, точнее первый по списку, именно с рубином. Он же – самый важный. Во всяком случае, все легенды утверждают, что именно в него царь Соломон заточил некоего духа Асмодея.

– Он что, умел колдовать? – усомнился дотошный Валерка,- Как ему это удалось-то?

– Объяснение банальное – царь его попросту напоил, а в перстень поместил обманом. Мол, не верю, что ты в него поместишься, и так далее.

– На «слабо» взял,- усмехнулся Андрюха.

– Что-то вроде этого,- кивнул ювелир.

– Но это же чистой воды сказка! – возмутился я.

– Почти… сказка,- не согласился Соломон Алексеевич.- Что-то в нем и впрямь было. Разумеется, речь не о магии и колдовстве, а, скажем, о неких вещах, пока необъяснимых современной наукой. Например, о зарядке его некой энергией, которая впоследствии излучает определенные волны и настраивает окружающих на покорство и послушание.