Ограничивать свиту принцессы тремя придворными дамами и пятью фрейлинами приходилось леди Кристал. Ни один человек в здравом рассудке не взялся бы за такое дело добровольно, но семейство Кристал, Кэндльфрены, долгие годы пребывало в немилости, и теперь на самоотверженную леди легла миссия реабилитации всей фамилии. Малинда, впрочем, быстро отыскала способы управлять этой робкой, затравленной женщиной.

Леди Арабель по-прежнему занимала должность Госпожи Нарядов. Она неустанно распределяла своих многочисленных детей в свиты мелких дворян, но обилие дочерей вынуждало ее постоянно собирать приданое. Посему эта дама полностью зависела от привязанности и щедрости принцессы. Сама же Малинда прежде всего ценила ее за страсть к слухам и называла леди Арабель Госпожой Сплетен.

Еще была Диана де Фейт. Поскольку в жилах ее не текла благородная кровь, девушка не могла подняться выше служанки. Однако вскоре после смерти Харальды Малинда ухитрилась назначить подругу Госпожой Покоев, и теперь Диана поддерживала еще и мать. Новый супруг бывшей леди де Фейт обеспечивал ее только новыми детьми.

Уэйнс, Кристал, Арабель и Диана составляли ближайшее и неизменное окружение принцессы. Дальше раскинулся пышный розовый цветник фрейлин и придворных дам, а следом возвышался густой лес слуг и чиновников. Должности часто раздавались по совершенно непонятным принципам: ревизором принцессы назначили какого-то чиновника от Канцелярии, а камергером одного из Бринтонов – дальних кузенов короля, – который удовлетворился всего парой незначительных визитов ко двору. Старшим Конюшим назначили барона Леандра – близкого родственника и модного хлыща, не способного отличить мула от лошади.

После смерти Харальды Малинда стала сама себе хозяйка. Вместе со свитой она в течение года путешествовала из замка в замок – Нокер, Олдмарт, Греймер и другие, – стараясь не попадаться на глаза отцу. Теперь, познакомившись почти со всем шивиальским дворянством, принцесса то и дело устраивала поездки в разнообразные провинциальные местечки с заманчивыми названиями. Леди Уэйнс ставила подпись под любой бумагой, а Канцелярия возвращала документ, подтвержденный королевской печатью. Эти экскурсии служили убежищем от злых глаз и языков при дворе.

Только природное благоразумие помешало Малинде ввязаться в какую-нибудь историю или спровоцировать скандал. Если враги и точили на нее зубы, то до поры до времени кусать им было нечего.

Когда король вновь взял в руки скипетр, гадкий утенок успел превратиться в прекрасного лебедя, звезду аристократического круга. Как и многие другие отцы, Амброз несколько растерялся, увидев, что вместо маленькой девочки перед ним молодая женщина. И позволил дочери руководствоваться собственными соображениями, покуда она не станет преступать черту; Малинда же старалась не раздражать его.

Перемирие в отношениях дало свои плоды. В 367-м ей исполнилось шестнадцать, и король без зазрения совести расхваливал перед иностранными послами качества принцессы и на пиршествах передавал дочери роль хозяйки. Он убедил канцлера Монпурса сделать ее тайной советницей – при условии, что Малинда не станет присутствовать на совещаниях. В честь недели рождения Малинды Амброз устроил грандиозный бал, намекая таким образом лорд-мэру Грендона, чтобы тот передал принцессе ключи от города.

На все празднества непременно приглашался нареченный Малинды – лорд Ансель. Став соломенноволосым подростком одиннадцати лет, он по-прежнему не доставал невесте и до плеча. В ее возрасте многие дамы уже вышли замуж, некоторые даже родили детей, а принцессе еще предстояло как минимум пять лет вынужденного девичества, а скорее всего ровно столько, сколько проживет Ансель – его мучили постоянные приступы куриного сифилиса.

Зато не постеснялась выступить его мамаша.

– Очень удачно! – пролаяла она в своей обычной бесцеремонной манере. – Мальчик испытывает еще большее облегчение, чем ты. Даже тебе не нравился такой вариант, а представь только, что думал сам Ансель! Его жена постоянно будет его обгонять. Даже если он начнет рано брить бороду, к тому времени ты уже будешь старухой двадцати одного года и наверняка вымахаешь еще на фут!

И все же омерзительный день свадьбы маячил где-то в отдаленной перспективе.

В начале 368 года Малинда наслаждалась жизнью при дворе. Никто не оспаривал у нее положения заводилы дворцовой молодежи, и принцесса слегка флиртовала с молодыми аристократами или Клинками, никогда не давая ни малейшего повода для скандала. Девушка не любила отца; для нее он представлялся чем-то вроде наполовину прирученного дракона, вокруг которого надо ходить на цыпочках. Малинда постепенно утрачивала страх перед ним, что оказалось серьезной ошибкой. Ужасная Ночь Псов потрясла ее – как и многих других – и заставила осознать, что Амброз не только смертен, но и крайне необходим для своей страны. Реальная опасность на краткий миг сблизила отца и дочь.

Где-то в отдалении зазвонил колокол, прорываясь сквозь зимнюю ночь тяжелыми, скорбными ударами. Малинда не успела окончательно проснуться и недоумевала, что эти звуки могут значить. Потом… вопли женщин, хлопанье дверей, мужские крики. Она села, натягивая на плечи верхнее стеганое одеяло, и тут дверь распахнулась, и между занавесями полога кровати замелькали огни свеч.