– Нет, дорогой. Давай дальше. Еще разок.

– Не говори глупостей, женщина.

– Тогда просто обними меня.

На такой узкой кровати выбора у него все равно не было. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, объединенные жаром тел.

– Ты разбираешься в заклинаниях?

– Очень слабо.

– Если маги могут видеть будущее, почему они не могут видеть прошлое?

– Что?

– Они ведь могут разговаривать с мертвыми, да?

Мать, брат, отец? Она хотела сказать: «Да, некоторые способны вызывать мертвых и разговаривать с ними – только на краткий срок и всего один раз. Никто не говорит, что они воскрешают мертвых». Но проще было пробормотать просто «да». Так хочется спать…

Его голос то появлялся, то вновь исчезал.

– То есть, если они могут говорить с мертвыми, они могут их предупредить? Секунды важнее, чем годы. Одно мгновение может изменить твою жизнь навсегда.

Хм-м-м?

– И ты знаешь, какое мгновение?

– Шестой месяц 350 года… вычислил… должен попасть туда всего на минуту или на две… предупредить отца, чтобы он держался подальше от матери в следующем месяце… иначе ничего хорошего не получится…

Тогда не получится и Пса, о чем и помыслить было страшно, но Малинда слишком хотела спать, чтобы сказать об этом.

Вся следующая неделя протекла в непрерывном урагане счастья. Вместе с Псом Малинда навестила любимые уголки своего детства, встречаясь со старыми друзьями, которые теперь стали ужасно почтенными. Остальные Клинки бегали вокруг, словно щенята, изучая пещеры и потайные ходы, понимая, что все жители острова на стороне принцессы, и целая армия никогда не найдет ее на Королевском Мысе, если она того не пожелает. Она пребывала в эйфории. Пес по-прежнему не смеялся и не улыбался, но когда она просила, он говорил, что любит ее и тоже счастлив.

Удалось найти общий язык даже со злобным сэром Тьерри. Где-то между вечером, когда она приехала, и следующим утром, когда впервые увидела его трезвым, Тьерри явственно стал питать ужас к Клинкам, особенно к Псу. Она не хотела знать, как им удалось этого добиться; вполне возможно, что его заставили досчитать до сорока девяти, держа за ногу над морским утесом. Он постоянно жаловался, что ему необходимы дополнительные средства, чтобы открыть Кингстед; принцесса велела ему обратиться в Казну и терпеливо ждать. Хотя Малинда привезла с собой кучу – денег, у нее не было ни малейшего намерения оказывать правительству Гренвилла финансовую помощь, тем более из средств, предоставленных ей лордом Роландом.

Все равно поместье привели в порядок. Комнаты вымыли и вычистили, деревья и кусты подстригли. Королевский Мыс расцвел, словно утренняя маргаритка: отцы поспешно обучали сыновей ходить за лошадьми и прислуживать за столом, матери показывали дочерям, как нужно стелить господские постели – и, возможно, рассказывали легенды о том, как текло золото в прежние времена. Лучше было не задавать лишних вопросов.

Время играло против них.

– Как мало! – прошептала Малинда на третью или четвертую ночь, укладываясь в очень узкую постель. – Гренвилл выдаст меня замуж. Мы должны поймать всех бабочек счастья.

– Вылизать все капли страсти, – пробормотал Пес где-то около ее левого уха.

– Не будь таким противным. Вот еще беда – сколько времени мы сможем доверять твоему кольцу? Как его снова заколдовать?

Он нежно поцеловал ее в шею.

– Не волнуйся. Попросил у канцлера до отъезда из Греймера.

– Что ты сделал?

– Попросил Дюрандаля. Сказал, что младенцы нам не к месту. Дал мне целый мешок. Хватит на год, сказал он, как бы силен я ни был.

В конце первой недели прибыли Черные Всадники и разбили лагерь на развалинах Сторожки. К тому времени Одлей уже завербовал отряд разведчиков, которые докладывали о каждом угрожающем перемещении противника, но, судя по всему, у маршала Суриса были другие намерения. Он прислал письмо с просьбой об аудиенции и без малейших споров согласился на все условия командира.

Малинда встретила его как принцесса. Главный зал Кингстеда и в лучшие времена был грубым и темным, однако она приложила все возможные усилия, чтобы оказать достойный прием. Кресло с роскошной обивкой, принадлежавшее когда-то Годелеве, вытерли, выбили от пыли и перенесли в дальний конец комнаты. Сама Малинда стояла на пятачке, куда через – высокие окна попадали солнечные лучи. С двух сторон вытянулись Одлей и Винтер и около полудюжины местных девиц, одетых фрейлинами; они скрывались в тени, чтобы не демонстрировать бедность нарядов. Пес и Абель сторожили дверь. Маршал прибыл один, как и было оговорено, меч ему позволили оставить. Тяжелой походкой он пересек весь зал, держа в руке шлем и позвякивая шпорами, отвесил три церемонных поклона и был допущен к ручке ее высочества – все соответствовало придворному этикету. Своим длинным носом и маленькими усами он по-прежнему напоминал гербового Мыша. Маршал мрачно смерил взглядом двух Клинков, которых, вероятно, должен был убить по дороге.