Когда Габриэль снова открыла глаза, то увидела, что Николя смотрит на нее и на губах его играет озорная мальчишеская улыбка, которую она так любила. Его лицо светилось нежностью, но он не скрывал и чисто мужского торжества. Он знал, как хорошо ему удалось доставить ей удовольствие, но от этого она не почувствовала себя пристыженной. Габриэль засмеялась, отбросила волосы назад и улыбнулась ему в ответ. Сползая с него, она подыскивала слова, чтобы описать испытанные ею чувства. Она не чувствовала себя ни завоеванной наградой, ни телом, которое использовали для своих нужд, ни игрушкой. Она ощущала в себе то, что и должна ощущать Дочь Земли: силу и красоту, дарующую жизнь и любовь. Но она только беспомощно пошевелила губами, не в силах передать ему словами все то, что он восстановил в ней. Она кинулась в объятия Николя и прошептала:

– Спасибо.

Одна за другой догорели свечи, осталась только одна тоненькая свеча в медном под свечнике подле кровати. Она освещала сплетенные тела Реми и Габриэль, заливая их мягким светом, который, казалось, не подпускал к ним тьму. Реми лежал на спине, стараясь не шевелиться, не желая тревожить женщину, спящую подле него. Сон сморил Габриэль. Она прильнула головой к его плечу, и ее золотые волосы рассыпались по его груди. Он чувствовал приятное тепло ее тела, легкое дыхание, кожу, чуть влажную, еще не остывшую после жара их объятий. Реми осторожно коснулся губами ее волос. Теперь его волновало будущее, полное опасности. Им угрожали слишком многое: охотники на ведьм, затаенная злоба Темной Королевы и, может статься, гнев его собственного короля.

Реми мучил вопрос, как отреагирует Наварра, когда поймет, что Реми женится на Габриэль, но вовсе не намерен ни с кем делить жену, пусть даже с королем. Реми никогда не встречал людей с таким покладистым и легким нравом, каким отличался Наварра. Но короли, и это печально известно, не привыкли, чтобы их желания отвергались.

И, конечно, в будущем Реми не ждут ни королевские награды, ни поместья, ни титулы. Самого его никогда не волновали подобные вещи. Но Габриэль привыкла к дорогим нарядам, прекрасным украшениям, элегантной обстановке своего дома. Его гордость болезненно заныла, когда он подумал, что в жизни не сможет обеспечить ее ничем подобным.

Вся горечь правды состояла в том, что он мог предложить Габриэль только то, что имел сам, но в свете опасности, угрожавшей им, вопрос о том, как он обеспечит Габриэль, уходил на дальний план как последний из поводов для беспокойства. Он притянул ее к себе, прижался подбородком к ее макушке и мысленно назвал себя неблагодарной свиньей. Следовало просто наслаждаться минутой и радоваться дарованному ему счастью, которого так долго желал.

Габриэль здесь, с ним, ей тепло и уютно в его объятиях. Он не хотел подчиняться сну, страшась, что, проснувшись, обнаружит, что все ему только приснилось. Но события дня вымотали и его, и ему пришлось сдаться. Его глаза закрылись под тяжестью век. Беспокойные мысли, беспокойные сны.

Знакомые блуждания по темным улицам Парижа и ночь накануне Дня святого Варфоломея в поисках потерянной шпаги сменились другим кошмаром. На сей раз он отчаянно метался по коридорам Лувра и не находил Габриэль. Он только открывал и открывал двери, множество дверей.

Реми заметался по подушке и разбудил себя своим же бормотанием. Импульсивно он потянулся к Габриэль, чтобы обнять ее. Но подле него никого не оказалось. Сердце глухо ухнуло от беспричинной паники, охватившей его, и он резко сел, вытянувшись в струну.

– Габриэль?!

– Я здесь, – откликнулась она.

К своему огромному облегчению, он увидел ее силуэт на фоне окна. Она стояла, почти прижавшись носом к стеклу.

– Что такое? Что-то не так? – с тревогой поинтересовался он.

– Нет, я проснулась и больше не могла уснуть, но мне не хотелось тревожить тебя. Иди сюда.

Она взяла его за руку и потянула к окну. Он щурился и темноте. Вдалеке блеснул свет, неприятно напомнив ему отдаленные вспышки артиллерии на поле битвы.

– Что, черт возьми, это такое? – воскликнул он, подумав, не пора ли хвататься за шпагу.

– Может, падающие звезды? Наверное, это происходит всякий раз, когда кто-то бросает вызов судьбе. Звезды начинают падать с неба.

Николя вздрогнул от этих ее странных слов, но она рассмеялась и сжала его руку.

– Я только пошутила. Это всего лишь фейерверк, скорее всего, во дворце.

– Интересно, что они там празднуют? Прибытие охотников на ведьм?

– В Лувре часто устраивают фейерверки. – Габриэль не удостоила улыбкой его мрачный юмор. – Сегодня, скорее всего, банкет после турнира.

По мнению Реми, забава была не из дешевых, к тому же бессмысленно тратить впустую столько черного пороха, но Габриэль, упершись в стекло руками, наслаждалась зрелищем. Он не удержался от мысли, что, если бы не его возвращение в Париж, Габриэль блистала бы сейчас на банкете в одном из своих самых красивых нарядом и, опираясь на руку Наварры, восхищалась бы фейерверком. Какая восхитительная королева получилась бы из Габриэль, если бы Генрих мог позволить себе жениться на ней! Эта роль подошла бы ей гораздо лучше, чем роль жены солдата.