Габриэль погладила Волка по руке. Растроганная его поддержкой, она только кивнула ему. Он по-дружески слегка сжал ее плечо, затем отошел и начал возбужденно размышлять вслух:

– Теперь давайте думать, моя госпожа. Вспоминайте все, что вам известно об этом дьяволе в юбке. Даже самая жуткая колдунья должна иметь какую-то слабость. Для начала, она слепа. Это дает нам некоторое преимущество.

– Самое мизерное. Другие органы чувств у Кассандры развиты невероятно, и у нее есть свирепый верный пес и противная служанка, которые заменяют ей глаза. У нее была огромная слабость, но…

– Ну и какая же? – Волк нетерпеливо подался вперед.

– Касс страдала пагубным пристрастием к спиртному настолько, что пила до полной потери сознания. – Габриэль нахмурилась, вспомнив историю, которую Финетта, ехидно смакуя, рассказала ей. – Если верить ее служанке, когда Кассандра слишком напивается, она не в состоянии отличить одного человека от другого.

– Вот и отлично. Нам надо только напоить ее мертвецки пьяной. И тогда нам останется лишь выкрасть амулет…

– Ты меня не слушаешь. Я же сказала, имела. Касс недавно поклялась не брать в рот ни капли.

– Ба! Надо же! Поклялась! – Волк презрительно засопел. – Я знал многих мужчин и женщин с подобным пристрастием к бутылке. Не так-то легко одолеть этого демона. Только помашите стаканом под носом у этой ведьмы, и тогда посмотрим, как быстро она поддастся искушению.

– Возможно, она и поддастся, но если я сейчас появлюсь на пороге ее убежища и постараюсь заново склонить ее к выпивке, думаю, она легко заподозрит меня, – скривилась Габриэль.

– Именно поэтому мы должны выманить ее из ее логовища к… ну в какую-нибудь гостиницу, а я должен… – Волк замолчал, судорожно сглотнув. – Мне придется обмануть ведьму и выкрасть у нее медальон.

– Нет уж! Я очень благодарна тебе, Мартин, но я не могу позволить тебе так рисковать.

– Но выбора-то нет. Вы сами сказали: она будет осторожна с вами. А меня она даже не знает.

Габриэль энергично замотала головой, но он упрямо продолжал:

– Вы пошлете записку колдунье, что капитан соглашается на свидание, но не желает заходить в проклятый Мезон д'Эспри. Сообщите ей, что он снял комнату в «Шваль нуар» на улице Морт. Я знаю людей в той гостинице, и мне не составит труда…

– Ни в коем случае, – резко перебила его Габриэль. – Ты понятия не имеешь, насколько опасно это для тебя, впрочем, и для Реми. Я не представляю, что Касс сотворит с тем, кто попытается помешать ее честолюбивым планам, но уверяю тебя, ничего хорошего этого человека не ждет.

– Меня это не волнует. Пусть себе колдует. Я вовсе не трус.

– Я тоже. Я одна виновата в случившемся и не позволю какому-то мальчишке…

Они оба приняли боевую стойку, готовые закричать друг на друга. Габриэль опомнилась первая и, сложив руки на груди, решительно направилась в противоположный конец комнаты.

Молчание длилось довольно долго, но, наконец, Волк подошел к ней и нерешительно тронул за рукав.

– Простите, если я оскорбил вас, мадемуазель, но как мне заставить вас понять? – Мартин больше не кипятился в привычной для него манере. – До встречи с моим капитаном я был никем. И ничем. Жулик, карманник, уличные отбросы. Если бы не он, я давным-давно сгинул бы.

– Мартин, я прекрасно понимаю твою преданность Реми…

– Не только Реми, но и вам, и… и Мирибель. – Краска прилила к щекам юноши, и он опустил голову. – Без сомнения, вы считаете меня наглым и самоуверенным выскочкой, дворняжкой, у которого нет никакого имени, кроме того, что он сам себе придумал. – Волк переминался с ноги на ногу. – Но… но вы все стали моей семьей, семьей, которой я никогда не имел.

– Господи, Мартин.

Габриэль обняла Волка, он с жаром обнял ее в ответ и тут же отошел, засмущавшись.

– Именно поэтому вы должны позволить мне заняться этой ведьмой. Умоляю вас, мадемуазель.

Столько тоски было в его черных глазах, что Габриэль почувствовала, как сдается, несмотря на все свои разумные доводы.

– Но… разве ты… ни чуточки не боишься ведьм? – спросила она.

Он запыхтел, выгнул грудь дугой и заявил:

– Вы забываете, кто я такой, моя госпожа. Мартин Волк никого не боится. Я сразился бы с дюжиной таких, нет, сотней, нет, тысячей…

– Ладно, я верю тебе, – невесело усмехнувшись, прервала юношу Габриэль, прежде чем Волк успел дойти до миллиона.

Она еще раз попыталась отговорить его, но Волк возражал против всех ее доводов до тех пор, пока она окончательно не сдалась еще и просто потому, что не могла придумать никакого другого плана, который имел хотя бы шанс на успех. С большим нежеланием она оставила его, чтобы написать записку, заманивающую Касс в западню. Габриэль оставалось только горячо молиться, чтобы в западне оказалась ведьма, а не Волк.

Дождь безжалостно хлестал по вывеске «Шваль нуар», поскрипывавшей на ветру. Молния высветила нарисованный символ черной лошади, поднявшейся на дыбы, подобно демоническому животному, приготовившемуся умчать своего наездника ко всем чертям. Похоже, большая часть посетителей «Шваль нуар» были завсегдатаями заведения. Гостиница являлась прибежищем для неотесанной публики: бывших моряков, контрабандистов, воров, карманников, проституток. «А сегодня вечером еще и одна ведьма», – мрачно подумал Волк, проходя через пивную. Помещение было переполнено из-за непогоды, воздух сильно пропитался тяжелым запахом немытых тел, влажной одежды и застарелого перегара. Грубые голоса и пьяный смех заглушали хлесткие удары ветра и дождя по грязным окнам.