Не обращая на нее внимания, я вошла в подъезд, поднялась по лестнице на второй этаж и позвонила в левую дверь. На мой звонок открыла маленькая, совершенно седая, старая женщина с резкими чертами лица. Такой же резкий был у нее и голос.

– Вас воллен зи хир? – гортанно выстрелила она в пространство.

– Их бин... Их бин... – с ужасным акцентом проговорила я. – Из России. Та-ра-сов!

– Русслянд?! Тарасов?! – неподдельно удивилась старушка. – Проходите, – сказала она уже по-русски, правда, с характерным картавым «р».

– Меня зовут Татьяна, а вы, наверное, Розалия Львовна? – я вошла в прихожую.

Старушка сразу помрачнела, достала из кармана платок и приложила его к увлажнившимся глазам.

– Розочка умерла два дня назад! Ее только что похоронили, – сообщила она мне.

Я была искренне потрясена этим известием.

– А что с ней случилось? – спросила я.

– Она долго болела, у нее был хронический панкреатит, гипертония, ноги отнимались. Она же инсульт перенесла! Ох, она всю жизнь болела. С детства болела, такая была слабенькая! Если бы не покойный дядя Изя, который откармливал ее в детстве медом со сливочным маслом, она бы не дожила до такого глубокого возраста. А ей было уже семьдесят восемь. К тому же, и с сыном ее беда приключилась! Какая же беда приключилась! Боже ж мой, боже ж мой, какое горе! Ни одна мать не в состоянии вынести такого. Тем более, что она была очень привязана к Левушке, мы его именно так в семье называли, – запричитала старушка.

Я сочувственно кивала.

Вдруг у нее в голове что-то щелкнуло, и она подозрительно уставилась на меня.

– Извините, а кто вы такая?

– Я частный детектив. Расследую смерть Льва.

– Ах, боже ж мой! – снова воскликнула старушка. – Проходите, меня зовут Сара Львовна. Извините, что я держу вас в прихожей, мне, к сожалению, нечем вас угостить. Какое благородное у вас занятие! – она повернулась и заковыляла внутрь квартиры. – А, извините, кто вам платит за расследование?

– Это не важно, вы, скорее всего, не знаете этих людей, – махнула я рукой. – Могу сказать только, что это друзья Льва. Скажите…

– Да-да, я вас слушаю! – перебив меня, почти пропела Сара Львовна и указала мне на стул. – Садитесь, спрашивайте меня, если что-то нужно. Боже мой, бедная Розалия! – скосила она взгляд в сторону портрета женщины, удивительно похожей на саму Сару Львовну.

Я наконец поняла, что предо мной – родная сестра умершей матери Маркова, его тетка. Хотя женщина и не представилась мне ее сестрой, но внешнее сходство их было очевидным, к тому же, это легко определялось и по отчеству.

– Я специально прилетела в Германию, чтобы выяснить несколько моментов. Я хотела поговорить с Розалией Львовной, но, к сожалению, поскольку с ней произошло это прискорбное событие, я вынуждена обратиться к вам.

– Да-да-да, я вас внимательно слушаю, – закивала головой старушка.

– Я пытаюсь выяснить мотивы, из-за которых Леву могли убить. Возможно, все случилось из-за денег...

– Ах, деньги! – перебила меня Сара Львовна. – Проклятые деньги, они всю жизнь приносят одно зло! Из-за них рушатся семьи, чувства, жизни...

– Так вот, – продолжала я. – Может быть, вы знаете, кому Лев их отдавал?

– Ах, боже мой, какие у него деньги? Они жили так бедно, Розочке даже не на что было купить лекарства. Абсолютно все уходило на питание и на оплату этой квартиры! Он весь день сидел за баранкой, а зарабатывал сущие гроши!

– То есть, после смерти Льва у его матери не осталось никаких сбережений?

– Совсем никаких, я сама похоронила Розочку, и на счете осталась тысяча марок. Скажу вам, это сущие пустяки, потому что здесь все так дорого, ужасно дорого!

– Но подождите, он же в России продал квартиру, машину, дачу... И даже всю мебель. Это довольно приличные деньги!

– Здесь все очень дорого, – повторила Сара Львовна со скорбным видом. – К тому же, Левушка был такой непрактичный, он отдал свое имущество буквально за гроши, Розочка так переживала по этому поводу! Гарнитур хороший, на который я в свое время им тысячу рублей дала, еще в семьдесят пятом году, он отдал за восемьсот! По сегодняшним деньгам, это – ничто! Представляете, какое возмутительное легкомыслие! И потом, здесь нужно было как-то обосноваться, купить новую мебель, и он еще зачем-то купил машину, хотя сам был таксист! И вот теперь она стоит – и никому не нужна, мой бедный муж не в состоянии сесть за руль, поскольку он очень болен. И теперь ее нужно продать, а кто здесь купит эту старую машину? Такие машины здесь не покупают, ее нужно везти в Польшу, а кто ее повезет?

– Вы не знаете, были ли у Левы дела в России и почему он вообще туда поехал? Ведь здесь он нормально устроился...

– Ой, не знаю, я ничего не знаю, Розочка тоже переживала! Ведь там нужно было начинать все практически заново, и потом, у Розочки было больное сердце, она страшно волновалась, он мог бы об этом подумать!

– А что говорил он сам?

– Сказал, что устроится там гораздо лучше, если все будет так, как он хочет. А если нет, то он вернется и будет по-прежнему жить здесь. У него же теперь был паспорт, он – гражданин Германии! По-моему, он хотел там получить какие-то деньги.