— Правильно. Это тоже означает расположение. А можно мне прикоснуться к тебе? — Маккой внутренне напрягся, ожидая ответа.

— Прикоснуться — да.

Доктору очень хотелось сделать соответствующий жест, поскольку он уже прочитал первую часть отчета о покровных тканях этих существ, и он дружелюбно похлопал по коже орнета, — Это один из способов, — произнес он, — проявления дружелюбного расположения друг к другу.

— Дружеское, да! — бодро повторил орнет. Из его туловища высунулась округлая, с тупым концом, псевдоподия, которой он похлопал по спине Маккоя.

Тот хохотнул и вновь погладил блестящую радужную кожу. Кожа — это, конечно, было не совсем удачным названием для внешней оболочки существа, поскольку пробы с нее были не в большей степени многоклеточными по строению, чем другие ткани тела. Скорее всего, это больше напоминало толстую мембрану с избирательной проницаемостью, похожую на мембраны клеток крови, кожи, мышечного волокна. Только мембрана-кожа была в пять тысяч раз толще тех межклеточных мембран, «Каким же образом возникла такая мембрана? — подумал он. — Как организму удастся обеспечивать перфузию этой мембраны, не говоря уже о том, чтобы доставлять в ее толщу питательные вещества? Ведь в ней нет никаких сосудистых структур! Далее, если учитывать правила существования полупроницаемых мембран, то любой дефект в ней привел бы к вытеканию жидкой среды всего организма наружу, однако этого не происходит!»

— У вас есть имя? — спросил Маккой, слегка развернувшись в сторону трикодера Чехова, чтобы иметь возможность продолжить просмотр полученных данных.

— Имя?

— Да. Как вас называют другие? — Он переспросил и замолчал, глядя на данные неврологического обследования. Они казались доктору менее понятными, чем тесты с покровными тканями.
– Например, меня все называют Маккой.

Орнет издал еще один скребущий звук, который транслейтор не смог расшифровать.

«Вот мальчишка!» — подумал Маккой. Этот звук мог означать, что имя произнесшего его существа не имело эквивалента, воспринимаемого транслейтором. Или же орнет не понял вопроса и произнес нечто такое, что не было переведено транслейтором.

— Хм, — произнес доктор. — Не могли бы вы повторить?

Орнет снова издал скребущий звук, точно такой же, как и в первый раз.

— Ну что ж, — сказал Маккой. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я назову вас «Ххч», имея в виду то, что я но могу придумать лучшего названия для звука, который вы только что произнесли. Я но уверен в своем произношении, а также в том, хорошо ли вы меня понимаете. Но в любом случае, рад приветствовать вас!

Орнет снова ткнулся в его ногу, на этот раз, вероятно, в знак признательности.

— Как вы называете эту часть своего тела, Ххч? — спросил Маккой, шлепнув существо по коже еще раз.

Орнет снова издал звук.

— Так вы называете кожу? — уточнил доктор, иллюстрируя свои слова тем, что натянул немного кожу на своем предплечье.

— Да, кожа, — согласился Ххч.

— Вот еще одно слово в вашу копилку, Керазус, — произнес Маккой и опять вернулся к чтению распечатки. — Теперь посмотрим, из чего состоят их внутренности. Боже мой! У этого сына запись биотоков мозга меньше, чем у помидора. Но ведь у этих существ есть разум и способность к движению — жизнь, основанная на соединениях углерода. Чем же они заменяют биоэлектричество? Или у них используется для нервного поведения только химический нейротранспорт, то есть без участия электрических потенциалов? В этом, наверное, мало смысла. По крайней мере, для существ такой физической структуры, как в данном случае.

— У меня тоже есть структура, — сообщил орнет неожиданно.

Маккой внимательно посмотрел на него, не уловив до конца смысла сказанного.

— Конечно, она у тебя есть, дружище. Но не такая, с какой мне приходилось сталкиваться до сих пор. Чехов! Сделайте мне одолжение: проведите химический анализ. Вот в этом месте похоже на нейромедиаторнную, нейрохимическую передачу импульсов по нервным волокнам. Видите вон ту микроструктуру? Нет, не здесь, а на следующем экране — вот тут. Проведите молекулярный анализ этого модуля, может быть, удастся найти соответствующие химические вещества. Или несоответствующие, — добавил он задумчиво. — Все, что происходит в тело этого парня… Боже, что я буду писать в отчете?

— Доктор, — обратился к нему Спок с другого конца комнаты, где он все еще разговаривал с орнетом, который приветствовал их. — Чтобы написать хороший отчет, необходимо разобраться в том, о чем собираешься писать. Нужно, по крайней мере, чтобы сформировались какие-то теории, основанные на фактах и имеющие право на жизнь.

— На этот счет можете быть спокойны, Спок, — сказал Маккой, ощутив в себе внутреннюю отвагу впервые после начала их миссии. — К тому времени, когда я начну писать отчет, можете быть уверены — такие теории у меня уже будут. — «Я очень надеюсь на это», — подумал он.

Спок удивленно посмотрел на него и ничего больше не сказал, а продолжил беседу с орнетом.

Маккой улыбнулся и вернулся к своей работе.

— А теперь, — он обратился к Ххч, — давайте посмотрим какая у вас нервная система.

— Куда подевался доктор Маккой? — спросил Кирк, обведя взглядом комнату для совещаний. Его голос звучал удивленно.

Был поздний вечер: пора уже было вернуться на корабль. Группа высадки возвратилась несколько часов назад, и была послана другая команда для изучения флоры и ночной активности планеты. Все члены первой группы сидели за столом с руководителями подразделений во главе. Все, за исключением Маккоя.