До Комендатуры дошел минут за двадцать неспешным шагом. Перед проходной меня притормозили двое квадратных молодых парняг в черных «горках», беретах и РПС, вооруженных АКМСами. На рукавах — шевроны с таким же гербом Терского казачьего войска, что и у Дорожной Стражи, но с надписями «Комендатура ст. Червленная» и «Охранная Рота».

— Кто такой, куда?

— Наемник, хочу «волчьи головы» сдать.

В глазах парней просыпается искренний интерес и что-то похожее на уважение.

— Это ты с утра в Науре геройствовал?

Да уж, земля, как известно, слухом полнится. Хотя, что странного, электричество у них есть, телефон тоже. Через КПП я почти два часа назад проехал, да до этого меня и Владимировича Карташов почти час «мариновал». Разошлась информация…

— Было дело.

— И как ты один против пятерых-то?

— Повезло…

— Ну, удача, она девка такая, не ко всем идет. В мешке что?

— Автомат, патроны, еды немного.

— Ясно, тогда мешок и свой «калаш» тут оставь, на выходе заберешь. Не боись, ничего не пропадет, у нас с этим строго.

— А пистолет?

— Можешь оставить. Совсем без оружия мужчине ходить не годится, тут Терской Фронт, как никак, не Ростов какой-нибудь, и не Ставрополь.

Отдаю баул и АКС сидящему в проходной пожилому осетину в такой же, как и у парней, черной «горке», получаю взамен жестяную овальную бирку с номером, почти как в гардеробе кинотеатра.

— Отец, я тут у вас первый раз. Куда мне?

— В фин. часть. На первом этаже по коридору направо, до конца. Там увидишь.

Марширую через чисто подметенный асфальтированный двор, прохожу в серьезной толщины бронированную дверь, по случаю теплой погоды распахнутую настежь. Вежливо киваю сидящему в застекленном «аквариуме» дежурной части лысому амбалу с красной повязкой дежурного и лейтенантскими звездочками на хлястиках-погончиках его черного прыжкового комбинезона.

— В фин. часть.

— Проходи, — вяло отмахивается он, но вот взгляд у мужика нифига не расслабленный, смотрит он пристально и внимательно. Видно, обстановка тут неспокойная и бдительность на высоте, что у Стражи, что у этих вот, из Охранной Роты.

В конце коридора вижу дверь с табличкой «Финансовая часть». Вежливо стучу и вхожу. Первое, что бросается в глаза — большой отрывной календарь на стене. Ага! На дворе у нас 17 сентября 2040 года, понедельник. Ну, слава богу, с датой определились. О, как! Сам факт того, что меня неизвестно как, и неизвестно зачем зашвырнуло аж на тридцать лет вперед, уже вообще не удивляет. Воспринимаем как данность. Поразительное все-таки животное человек, адаптируется к чему угодно. Я, по идее, должен сейчас в истерике биться, причитать и волосы на себе рвать от отчаянья. А вместо этого хожу по магазинам и, словно ребенок конфете, радуюсь таким мелочам, как точная дата, в которой я очутился.

Широко и доброжелательно улыбаюсь сидящей за письменным столом полной женщине лет пятидесяти.

— Здравствуйте, а я, видимо, к вам.

— Так, похоже, наш «неизвестный герой» объявился. Ну, молодой человек, ты просто фурор произвел в нашем болотце: появляешься неизвестно откуда, всех подряд спасаешь, нохчей бьешь, чуть ли не тапкой, как тараканов на кухне…

— Если б всех спас, было бы просто здорово, — искренне вздыхаю я, вспомнив вдруг умоляющие глаза умирающего Юрки.

Лицо женщины сразу становится серьезным и грустным.

— Да, тут ты, парень, прав. Жалко ребят. Но, тут таким никого не удивишь: Терской Фронт, тут у Непримиримых, считай, в каждой семье кровники. Который год война, а все конца и края не видно. Уже, считай, два поколения на этой войне выросли. Ой, что-то меня в философию занесло! Давай сюда свои трофеи.

Протягиваю ей мятые лоскуты ткани из кармана. Она раскладывает их перед собой, разглаживает, внимательно изучает. Потом достает из верхнего ящика толстый гроссбух в кожаной обложке.

— Ну, давай оформлять. Фамилия, имя, отчество.

— Тюкалов Михаил Николаевич.

— Год и место рождения.

— Эээ, — быстренько перегоняю свой возраст под «местное время», — две тысячи шестой, Московская область. Город нужен?

— Ой, да какая теперь-то разница? Достаточно и области.

Да уж, кому теперь интересны названия стертых с лица земли и засыпанных радиоактивным пеплом городов бывшей Московской области.

— Род занятий?

— Наемник.

— Дата, время и место огневого контакта?

— Сегодня утром, около восьми, Мертвые Земли, село Наур.

О, как загнул! А главное, тетка все это восприняла совершенно спокойно, как должное. Похоже, начал врастать в местные реалии.

— Есть ли свидетели огневого контакта?

— Да, Старосельцев Тимофей Владимирович и его дети, Егор и Оксана.

— Ну, вот и закончили с бюрократией. Вот тут распишись.

Пока я расписываюсь, женщина открывает обшарпанный несгораемый шкаф у себя за спиной.

— Награду как возьмешь? Серебром или золотом?

— Лучше золотом.

Смахиваю со стола в ладонь золотую монету, прощаюсь и выхожу в коридор. Возле «дежурки» меня останавливает давешний лысый дежурный.