Мужик слегка опускает ствол автомата и снова внимательно смотрит на меня, а потом отрицательно мотает головой, но при этом говорит:

— Да, блгарин. [87]

— Он что, псих? — тихо шепчет у меня за спиной Толя.

— Нет, Курсант, все нормально, я тебе про это потом объясню, — так же тихо отвечаю я, слегка повернув к нему голову. — Главное — стой спокойно и глупостей не делай.

Из-за машины внезапно появляются Сергей Сергеевич и еще один, судя по такому же, как и у часовых, камуфляжу, гость из «солнечной Болгарии».

— Миша, у вас все в порядке? — тут же въезжает в ситуацию пожилой и мудрый торговец оружием.

— Да, Сергей Сергеич, все нормально. Просто небольшое недоразумение, — немного натянуто улыбаюсь я, автомат часового все еще смотрит мне точно в брюхо и от этого мне слегка неуютно. — Но, надеюсь сейчас с вашей помощью все и разрешится.

— Конечно-конечно! Георгий, — обращается он к часовому, — это мои друзья, их можно пропустить.

Тот, похоже, не хочет больше экспериментировать с жестами и просто произносит: «Добре!», опускает автомат и отходит на шаг в сторону.

— Драго, я буквально на несколько минут отойду с ребятами, — оборачивается Сергей Сергеевич к своему спутнику. — Все равно машину пока еще не разгрузили. Кстати, познакомьтесь, Миша, Толя — это Драгомир Христов, он командир группы сопровождения караванов «Арсенала». Драго, а это те самые парни, что упрямо лезут вам в конкуренты, правда, у них оружие не новое.

— Ааа, — улыбается тот, протягивая нам с Толиком руку, — да-да, уже о вас наслышан. Гроза и ужас Непримиримых.

Интересно говорит дядька, вроде и чисто, и фразы строит правильно, но все равно видно, что русский для него не родной.

— Да ладно, — отмахиваюсь я, ответив на крепкое рукопожатие. — Сами знаете, слухи — дело такое: насочиняют такого, что сам потом собственные дела по рассказам опознать не можешь.

— Бывает, — соглашается болгарин. — Но, с другой стороны, как у вас говорят: «дыма без огня не бывает». Так что, не стоит скромничать. А сейчас, извините, мне надо проконтролировать разгрузку. Рад был знакомству. Надеюсь, еще увидимся.

— Ну, что ж, Миша, пойдемте в магазин. Посмотрим, что вы на этот раз добыли, — подхватывает под руки нас с Толей Сергей Сергеевич, как только Христов уходит назад, к «монструозному» грузовику.

В этот раз общение вышло несколько скомканным, хозяин «Ратника» явно спешил, что, впрочем, совершенно не отразилось на его дотошности. Он сходу отложил уже упомянутый мною «Стечкин» и один из ПМов в сторону со словами:

— Полный хлам, Миша, возьму только на запчасти и исключительно из уважения к вам, как к аккуратному, добросовестному клиенту.

Мне оставалось только согласно «мотнуть гривой». Зато за все остальное он заплатил довольно щедро. Наши усилия не прошли даром, и после чистки автоматы и карабины выглядели вовсе не так плачевно, как до нее. Полученные деньги я снова честно поделил пополам и тут же отдал одну половину напарнику.

— Да, Миша, подождите, чуть не забыл! — останавливает меня окрик Сергеича прямо на пороге.

Я оборачиваюсь, и вижу в руках торговца, похожего сейчас не столько на доктора из «Формулы любви», сколько на Мюллера в момент произнесения знаменитого: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться…», черный металлический тубус, примерно двадцати сантиметров длиной и пяти — в диаметре. Не опознать в нем ПБС способен разве что слепой, или человек бесконечно далекий от армии и всего, что с нею связано. Я — не первое, и уж точно не второе, и поэтому радостно бросаюсь назад.

— Сергей Сергеич, дорогой вы мой человек, неужто достали?

— Спокойнее, Михаил! — слегка осаживает он мой пыл. — Это всего лишь корпус. Ни обтюраторы, ни патроны пока не готовы. Но и то, и другое будет в течение ближайшей недели-полутора. Так что, готовьте деньги.

— Да хоть сейчас! Сколько?

— Погодите, Миша, прямо сейчас — не надо. Вот когда все будет готово, тогда и побеседуем.

— Сергей Сергеевич, скажите честно, вам уже говорили, что вы — изверг?

— Простите, если расстрою, Миша, но говорили, и неоднократно, — ехидно улыбается тот. — Так что оригинальным быть у вас не получилось.

— Да ладно, — вздыхаю в ответ я. — Не очень-то и хотелось. Значит, говорите, полторы недели, не больше?

— Возможно даже меньше, — дружелюбно обнадеживает он меня на прощание, а потом внезапно меняет тон на деловой. — А теперь, простите, молодые люди, но у меня на самом деле приемка товара!

Парни мы с Толей толковые, «тонкий» намек понимаем с полуслова, и распрощавшись покидаем «Ратник».

По дороге к Комендатуре я рассказываю Толику о некоторых особенностях болгарской жестикуляции. Тот только удивленно пожимает плечами.