И откуда они вообще нарисовались-то?! Не скажу, что настоящие профи, но уровнем куда выше, чем обычные боевики. Ладно, шустрые, ладно — выносливые. Главная проблема — явно тактически грамотные. Обложили нас, со всех сторон, и гонят, как волков. Причем, судя по всему, с координацией совместных действий и радиосвязью у них тоже все нормально. И еще одно я для себя подметил — одинаково экипированные: на всех цифровой камуфляж. Издалека видно плохо, но больше всего похоже на местную версию американского «диджитал грин» — в таком воевала грузинская армия в 2008 году в Осетии, а потом в таком же щеголяла вся чеченская милиция. Единообразие — это плохо! Значит это не банда, а регулярное подразделение, ну, или, как минимум, его подобие. Одно радует — без собачек идут, что, если вдуматься — не так уж странно: кавказец — это вам не немецкая овчарка, характер у него тяжелый, дрессировке поддающийся плохо. Вот сторожа из них выходят отличные, у них эта «опция», можно сказать, от природы заложена, а во всем остальном — пожалуйте бриться. Так что, придется вам, ребятки, обойтись без чутких собачьих носов, а значит — шансы у нас приличные. Хорошо еще, что я сам в такие игры не первый год играю, а то давно схарчили бы нас с Курсантом эти резкие ребята даже без собак, они и так гонят нас, как хорошие гончие. Но легкой победы им не будет, я тоже воробушек стреляный: петляю, словно старый, матерый заяц. Следы путаю, кругами вожу, «мелкими пакостями» развлекаюсь. Уже почти всю леску извел на ложные растяжки. Пусть время теряют, и подлянки ищут. Столько времени и сил потратят, а вместо результата — пшик. А чтобы уж совсем пацанов не обижать, я на каждые три-четыре фальшивки ставлю одну настоящую. Не, ну а что? Нечего расслабляться! Так что, судя по паре прогремевших некоторое время назад вдалеке взрывов — счет снова в нашу пользу. Кроме растяжек мы с Толей устроили преследователям несколько контрзасад на наиболее удобных для обороны рубежах. И нам приятно, и прыти у вражин явно поубавилось. Вот только леска на исходе, и гранат осталось всего три штуки. Да и патронов все меньше… Одним словом, надо устроить маленькую охоту на охотников. Не то, чтобы мы такие отмороженные и кровожадные, но просто на тех «подкожных запасах», что у нас с Толей остались, мы до Аргуна точно не прорвемся, ну, разве что в штыковую атаку пойдем. И старая, почти завалившаяся кошара на склоне, почти идеально вписывается в мой план. А вот это — совсем здорово! Чуть в стороне от груды кирпичей, судя по всему — бывшего домика смотрителя, наблюдается маленькое вонючее болотце. Раньше это был, скорее всего, искусственный пруд, причем не родниковый, потому и загнил давно без ухода. А пересохнуть совсем ему дожди не давали. Ни камыш, ни осока в этой вонючей черной жиже давно не растут, только густо плавают по поверхности какие-то полусгнившие стебли, да торчат травянистые кочки. А чем не вариант?!

— Толя, занимай оборону в кошаре, и смотри, чтоб они нас с тобой слева и с тылу не обошли. Хотя, вряд ли, они по большей части отстали, за нами, похоже, только одна группа идет. То ли самые настырные, то ли самые толковые. Вот и глянем, что за гуси. Как я начну — подключайся.

— А ты куда? — интересуется выбирающий позицию напарник.

— Я? В засаду! — с ухмылкой раскатав «лохматку», я поднимаю над головой автомат, с разбегу запрыгиваю почти в самую середину болотистой лужи, погрузившись в стоячую тухлую «воду» почти по грудь. Нет, конечно, можно было зайти и не спеша, без опаски налететь на яму, или просто в последний момент выяснить, что болотце слишком глубокое. Но тогда позади меня на поверхности этого «водоема» останется настоящий «кильватерный след» из потревоженной гнилой травы и взбаламученной грязи. Почти как позади атомного ледокола во льдах Арктики. Нет, не пойдет, слишком заметно! Стараясь не макнуть «калаш» в вонючую жижу (конечно, его надежность давно стала легендой, но, как сказал персонаж одной комедии: «Не искушай, орел, без нужды…»), накрываюсь сверху уже успевшим изрядно запачкаться «лешим».

— Ну, Курсант, как со стороны смотрится?

— Почти нормально, только присядь еще чуть-чуть и левый ближний ко мне край накидки завернулся, ты его или разверни, или притопи малость.

— Все, понял, давай, дуй на позицию и ушами там не хлопай.

И вот она, ожидаемая нами группа: двигаются толково, можно даже сказать, красиво. Но это их не спасет — они как цель рассматривают кошару, на оставшееся слева болотце даже не взглянули. А зря… Толя, как и было условлено, молчит, огня не открывает, хотя, представляю, чего ему это стоит: четыре мишени, словно на стрельбище. Стреляй — не хочу. Но, что-то мне не нравится, снова мой «вещун» свербит под крышкой черепа.

— Толя, — чуть слышно шепчу я в микрофон станции. — Эти четверо — мои. На них не отвлекайся, паси тылы. Там подляна какая-то, задницей чую.

Когда между четверкой боевиков и кошарой остается не больше полусотни метров, я, слегка приподнявшись, откидываю край «лохматки» и открываю огонь. Ай, и правда, до чего же шустрые черти! И ведь бил по ним не то что с фланга, почти в спину, и дистанция короткая, и на точность стрельбы я никогда не жаловался… Однако, двое успели открыть ответный огонь. Правда, не прицельно, почти наугад, да и пострелять долго я им не дал. Но грязь вокруг меня взметнулась неслабым таким количеством фонтанчиков, причем, в непосредственной близости от меня. Но, слава богу, не зацепило.

А вот позади кошары, явно то-то не так: сначала слышна какая-то команда, причем, если я не ослышался — на английском, потом несколько коротких очередей, хлопок подствольника, взрыв, длинная, на полмагазина очередь — и тишина.

— Толян, ты там как?

— Хреново, но живой…

С чавканьем и хлюпаньем выскакиваю из болота и бросаюсь к кошаре. Видок у меня, наверное, в этот момент тот еще: облепленная грязью и гнилыми стеблями травы лохматая фигура, с которой потоком стекает бурая вонючая жижа. Просто водяной какой-то, ей-богу.

Анатолий сидит на обломке бетонной балки, прислонившись спиной к стене. Лицо и грудь густо залиты кровью. Твою ж мать!!!

— Толя, что такое?

— А, херня, — вяло отмахивается тот. — Кусок кожи со лба содрало, осколком, похоже. Крови полно, а раны-то и нету. У тебя воды не осталось, рожу сполоснуть? А то я свою всю давно выхлебал.

— Этих сколько было?

— Двое, обоих наглухо.

— Так, раз все хорошо — не тормози! Времени у нас в обрез! Держи воду. Стрептоцид и бинт есть?

Толя кивает.

— Тогда смоешь кровь, порошком рану засыплешь, повязку наложишь — и рвем когти. А я пока жмуров ошмонаю.

Ой, мама дорогая, а покойнички-то не простые. У всех на рукавах вместо ставших уже привычными «бошек» — очень хорошо выполненный шеврон: мускулистый мужик, с задранной к луне волчьей головой. И подпись на чеченском — «Оборотни». Да уж, вряд ли бандиты, скорее — группа по борьбе с диверсантами, вроде фашистских егерей или советского СМЕРШа. Похоже, пропавшие в последнее время группы разведки и ОсНаза — их рук дело. Режу шевроны и обнаруженные на шеях жетоны на кожаных ремешках, из подсумков вытаскиваю магазины и гранаты, сфотографировать тоже не помешает, но это уже Курсант пусть занимается, когда с перевязкой закончит.

Обобрав «своих», бегу вокруг кошары к Толиным. И замираю, как вкопанный. Нормальный такой сюрприз!

— Толя, ты закончил?!

— Угу.

— Тогда мухой с фотоаппаратом сюда! Да шевелись ты, муха сонная!

Фотографировать тут действительно есть что. Кроме трупа обычного, хотя и слишком хорошо экипированного для бандита, боевика лежит труп… Ну, даже не знаю… Афрочеченца, наверное. Одним словом, лежит на камушках самый что ни на есть обыкновенный негр. Возраст установить сложно — Толя пальнул из подствольника, не сообразив, что дистанция для постановки ВОГа на боевой взвод маловата. Зато попал удачно. Вот и лежит бедный негрила почти без головы — только шея да нижняя челюсть уцелели, остальное — в клочья. Но, судя по рукам — уже не молод был мужик, далеко не молод, лет пятидесяти, как минимум. Но, при этом сохранил очень приличную для своих лет физическую форму: плечи широкие, шея мощная. Да и бицепс, когда я отхватываю левый рукав, вполне внушительный. Да еще и татуировка USMC на плече никаких сомнений не оставляет. Инструктор, бывший американский морской пехотинец. Эх, родной, далековато тебя занесло от Форта Брэгг, или где там вас дрессировали [104] … Да и хрен с тобою, за что боролся, на то и напоролся! А вот автоматик у тебя, дружок, зачетный. Вернее, сам-то автомат — обычный АКМ, но вот «обвес» на нем — песня с припевом: настоящий, еще довоенный, но в отличном состоянии TDI [105] — приклад, пистолетная рукоять, цевье со штурмовой рукояткой, даже оптический прицел имеется. Ну, да, для коллиматорных-то где батареек на тридцать лет напастись? А оптика, чего ей будет? Не роняй, гвозди ею не забивай, и будет все в ажуре! Нет, мимо такого пройти… «На это я пойть не могу!» Значит — автомат забираю с собой. Тяжело, конечно, но оставить такое — «жаба» точно не подпишет. Она мне до сих пор «Лендровер» не простила! А чего у тебя, братское сердце, еще имеется? Я не то, что сильно жадный, просто любопытный до жути. Ага, на шее, кроме чеченского, еще и пара стандартных американских «dog tags» из нержавейки. Можно почитать, и выяснит: кем ты был, да только времени нет, так что — потом, на досуге. На голени — заводские пластиковые ножны с торчащей из них наборной кожаной рукоятью и тяжелым навершием. Тяну рукоять вверх, обнажая клинок. Ух ты! Настоящий морпеховский Ка-Бар! Никогда бы не подумал, что доведется в руках подержать. Повезло…