Гюнтер. Посмотри на них, Хаген. Минуту назад у них не было других забот, кроме несчастной Кримхильды. Они волновались за дурочку, они ей сочувствовали. А стоило отпустить поводок – никто о ней и не вспомнил. Ну разве не истинно человеческое поведение?

Возвращается Мама Валя.

Мама Валя (Кримхильде). Пойдем, дочка.

Гюнтер. Вот мне урок. Видишь Хаген – бичевать людские пороки, это не мое дело.

Кримхильда (Гюнтеру). Король, верни мне короля.

Гюнтер. Если бы я был помоложе, решил бы, что ее слова означают «Стань моим мужем, король, взамен короля, которого у меня отняла безжалостная судьба». О, как бы я обрадовался таким словам – тявкал бы, как щенок: «Да, да, да, Кримхильда – получай мужа (меня, то есть) – держи, вот он я, весь твой – с потрохами; старую жену к черту, королевскую честь к черту, Бургундию… к чертям собачьим! Получай мужа!

Но я уже так давно бреюсь, Кримхильда, что разучился ждать яблок от березы. Я прекрасно знаю, что именно ты у меня спросила. Я даже знаю, что ты мне ответишь, когда я скажу: «Я не могу вернуть мужа, которого отняло у тебя небо». Ты ответишь: «Если ты не можешь…»

Кримхильда. Если ты не можешь вернуть мне мужа, отнятого тобою, дай мне хотя бы голову его убийцы.

Гюнтер. И ты знаешь, как я отвечу на это.

Кримхильда. Ты ответишь – «нет!»

Гюнтер. Я отвечу «нет». Ты не получишь голову моего верного человека. И это мое слово прочнее моей жизни, Кримхильда.

Кримхильда. Что же делать беспомощной вдове?

Гюнтер приближается вплотную к женщине.

Гюнтер. Кримхильда, ты мне, как сестра. Разве ты допускаешь, что твой брат не подумал о тебе? Я добуду тебе нового мужа – лучше прежнего.

Кримхильда.

Разве есть светильник светлее солнца?

Разве сокол не Цезарь царящих в небе?

Разве есть река полноводней Рейна?

Кто заменит Кримхильде любимого мужа?

Гюнтер. И Рейн наш, признаемся честно, не самая большая кружка, и Солнце наше – фонарь на отшибе… Будет тебе, сестра, муж могущественнее Зигфрида.

Кримхильда.

Сквозь слезы я готова улыбнуться

Тому, как сам ты веришь в свой обман.

Ты так похож на крошку-побирушку,

Нашедшего оброненный медяк

И мнящего, что равным Соломону

Он сделался отныне…

Пить вино богов,

Красавиц табуны пасти лениво,

Дрожать от пресыщенья всех желаний

И Зевсу по носу давать щелчки

Уже готов бедняк скоробогатый.

Но вся цена его мечтам – медяк.

Гюнтер.

Есть имя, что дороже медяка,

Всех медяков…

И стаи Соломонов!

Есть имя – божий бич!

В зал начинают залетать горящие стрелы. Сперва редкие, вскоре они начинают падать сплошным потоком.

Когда услышат горы-великанши,

Кто может стать твоим вторым супругом,

То ревности охватит их пожар

И снеговые волосы красавиц

Растопятся в завистливом огне,

И шумным всесметающим потоком

В долины сладких пастбищ упадут.

Такое имя – молния земли,

Что в небеса смущенные стремится

И сеет в душах там живущих страх…

А имя это грозное – Аттила!

Кримхильда.

Зачем, безумная, я слушать стала?

Большое имя! Жирный старый хряк!

Коварный гунн – властитель стран восточных!

Он смог бы, как никто,

Помочь Кримхильде

За дорогого мужа отомстить.

Гюнтеру.

Прочь, змей, дай время все обдумать.

Пока Кримхильда думает, Гюнтер приближается к Ленивцу.

Гюнтер. Я пообещал ей Аттилу в мужья – я не могу отступаться от своего слова. Проси, что хочешь – деньги, славу, луну с неба – все будет. Сыграй Аттилу.