Колин выговорил все это с непоколебимой уверенностью. Стивен только посмотрел на него.

— Это не я — и все, — подтвердил он.

— Я понимаю, Стив. Я просто объясняю все это мистеру Аллейну.

— Позднее мы поищем что-нибудь более убедительное для суда присяжных. А пока расскажите, что вы делали.

— Я? — переспросил Колин. — О, я просто стоял в гостиной вместе с Генри и с отцом.

— О чем вы говорили?

— Я листал «Панч».

— А остальные о чем говорили?

— Генри спросил: «Они уже ушли?» — а мой отец ответил: «Да». Мне кажется, никто ни слова не произнес, пока тетя В. не завопила, и тогда Генри удивился: «Это что, пожарная сирена? Мне казалось, пожарные машины ездят с колокольчиками?» Отец отозвался: «Это какая-то женщина». Генри фыркнул: «Как противно!» Тут отец заметил: «Это со стороны лифта», а Генри ответил: «Тогда, значит, это возвращается тетя В.». К этому времени вопли звучали ближе, и Генри, по-моему, повторил: «Ужасно противно!» Но тут отец сказал: «Наверное, что-то случилось» — и быстро вышел из комнаты. Генри заметил: «Она совсем рехнулась! Пошли». И тоже вышел. Моя мать, Фрид и, по-моему, Плюшка были на площадке, а лифт стоял наверху. Стив открыл двери и вышел. И придержал дверь. Тетя В. с воплем выскочила из лифта. Тут начался совершенно невообразимый хаос, и я не помню, что было дальше, да вы и слышали уже про это от других.

— Я бы хотел знать, когда ваш брат решил прибегнуть к вашему уговору.

— Я не хотел… — начал Стивен.

— Заткнись, — оборвал его Колин. — Когда они все стали бегать кругами и звонить докторам и полицейским, Стивен пробормотал, что его тошнит. Я пошел с ним в ванную, там его вырвало. Потом мы отправились ко мне в комнату, и он мне рассказал, как все было. И я ему напомнил, что если что-нибудь стрясется, — вроде вас, сэр, — то наш уговор остается в силе. Стивен ответил, что не хочет меня впутывать, но я, конечно, и сам впутался, как вы уже знаете. Вот и все.

— Спасибо, — ответил Аллейн.

Колин закурил сигарету.

— Наверное, теперь я могу рассказать, что случилось в лифте, — предложил Стивен.

— Будьте добры, — откликнулся Аллейн. — С того момента, как леди Чарльз вошла в гостиную.

Стивен выбил пальцами барабанную дробь на столе. Движения у него были более резкими, чем у его близнеца, заметил Аллейн. Колин произносил слова с немного деланой медлительностью, спокойно глядя на Аллейна сквозь светлые ресницы. Стивен говорил отрывисто, его заикание стало более заметно, он все время поглядывал на Аллейна и снова отводил взгляд. Его беспокоило, что Фокс делает пометки.

— Моя мать, — начал Стивен, — попросила кого-нибудь отвезти их на лифте. Я и п-пошел.

— К лифту?

— Да.

— Кто был в лифте?

— Он. Он там сидел.

— Двери были закрыты?

— Да.

— Кто их открыл?

— Я. Тетя В. стояла неподвижно, как будто примерзла к площадке. Когда я открыл двери, она словно бы очнулась и вплыла внутрь.

— А потом? Вы сразу зашли следом?

— Ну, я остановился, просто подмигнул маме, а потом вошел в лифт и нажал на кнопку спуска…

— Минутку. Как расположились в лифте лорд и леди Вутервуд?

— Он сидел в углу. Шляпа на голове, шарф замотан, воротник п-поднят. Я д-думал, что он уснул.

— Уснул? Но ведь только что он орал во весь голос.

— Ну, если не уснул, так надулся. Собственно г-гово-ря, я тогда именно и подумал, что дядя дуется, сидя там в углу.

— А почему он должен был дуться?

— Да он вообще был индюшачьей породы. К тому же тетя В. заставила его ждать.

— Вы заметили его шляпу?

— Ж-жуткая шляпа.

— А что в ней было такого особенного?

— Разве что у нее был такой вид, словно она принадлежала бродяге. По правде с-сказать, я не мог его как следует разглядеть. Тетя В… Тетя Вайолет стояла между нами, и свет не горел.

— Она стояла лицом к нему?

— Н-нет. Лицом к дверям.

— Хорошо. И что потом?

— Ну, я п-просто нажал на кнопку, и лифт пошел вниз.

— А дальше?

— К-когда мы проехали примерно с полпути, тетя Вайолет вдруг принялась вопить. Я на них обоих и не посмотрел. Я просто услышал вопль, подскочил как черт и машинально нажал на «стоп». Мы и остановились. Мы находились почти внизу. Чуть ниже второго этажа.

— И?

— Ну, конечно я обернулся. Я не видел дядю Г. Она стояла между нами спиной ко мне и вопила как резаная свинья. Это было ужасно. Словно над ухом завывал паровозный гудок. Она отодвинулась, и я его увидел.

— И что вы увидели?

— Вы знаете, как это выглядело.

— Не совсем. Мне хотелось бы услышать подробное и точное описание.

Стивен нервно облизнул губы и провел рукой по лицу.

— Н-ну вот, дядя сидел на скамейке. Я припоминаю, что в его шляпе образовалась какая-то вмятина. Тетя потрясла его за плечо, и он вроде как повалился вперед. Голова у него с-склонилась к коленям, а шляпа упала. Тут тетя Вайолет… она подняла его. И я увидел…

— Что вы увидели? Простите, — извинился Аллейн, — но это и правда очень важно. Описание леди Вутервуд было не слишком точным. Я хочу видеть перед собой четкую картину.

— Ч-чего бы х-хотел я, — пылко воскликнул Стивен, — так это как раз не видеть ее! Н-не могу… Кол, с-скажи ему… я н-не могу… Это слишком ужасно.

— А знаете, молодые люди, — проговорил Аллейн, — есть, по-моему, что-то очень правильное в теории о том, что нельзя стараться похоронить в себе страшные и скверные переживания. Идея Старого Моряка [21] очень разумна. Описывая что-то ужасное, вы частично избавляетесь от неприятного впечатления.