– Хорошо.

– А я не стану вас больше ни в чем ограничивать или задерживать. Пусь все идет как идет. В комнате отдыха на кухне вам явно жить неудобно и лучше переехать в другое место. Если вы пройдете через сад по направлению к Южным Воротам, то увидите дом у реки, огражденный высоким забором. Я дам вам ключ от первых ворот, а в какую дверь входить вы уж сами выберете. Вас никто не будет там беспокоить, поживите там несколько дней… но если захотите провести время в компании приятных собеседников, то дайте мне знать. Да, и еще… если вам захочется предпринять что-нибудь неожиданое, пусть даже странное действие, не стесняйтесь,- в вашей воле делать все, что угодно.

– Например?

– В каждом человеке заложен путь к исцелению, только он заглушает в себе чувства и желания, которые ведут его по правильной дороге, полагая их странными или несвоевременными. Я не могу предугадать чего вам захочется, я просто прошу вас не заглушать в себе ничего. Другими словами, Полина, - делайте все, что душе угодно. Я велю, чтобы вам никто не мешал и отключу все программы, ограничивающие передвижение и встречи. Я доверяю вам и прошу только об одном: не пользоваться локальным демовэйвом, чтобы не подвергать себя дополнительной опасности. И еще знайте,- он добавил тихо, - чтобы не произошло, наш с вами мир останется нашим. Те грани, которыми мы с вами соприкоснулись, позволят нам всегда разделять это пространство. Чтобы ни изменилось -это останется навсегда.

Он целует мне руку. Как он сказал: другому игроку он бы секс предложил, а мне нельзя, и еще, что он ничего не понимает в фуэнсенах? На него нельзя рассчитывать: я должна сама себя излечить. Почему я чувствую недовольство именно этоим замечанием про секс? Почему она злит меня больше, чем что-либо другое, чем даже то, что он решил мою судьбу сам, не предоставив мне выбора? Неужели я действительно злюсь на него… кажется, это первая ощутимая эмоция, которая посетила меня за последние несколько дней, но почему? Ведь он знает, что секс для меня только самовыражение любви, поэтому и не предлагает и правильно делает. А чего же мне надо? Нехороший осадок остался после этого разговора. Ага, еще одна эмоция просочилась сквозь ватный туман, и имя ей - разочарование. Так, уже лучше - хоть что-то чувстувую. Оказывается чувствовать- это привилегия и даже счастье, а игреалы воспринимают это как должное. Но все же откуда разочарование? Он- админ и не обязан ставить в известность всех игроков о своих планах- это раз. Он помог мн еосвободиться от перзака- это два. Казадорам в Демонете не место- и с этим я согласна, - это три. Он все делал правильно, но почему же мне хочется плакать после этого разговора? Я, видимо, ждала чего-то другого, чего же? Он не может мне дать то, что мне сейчас необходимо, потому что у него этого нет. А кто может? И что именно мне нужно? И почему я злюсь?

Я медленно спускаюсь по ступенькам парадной лестницы дворца, и у меня возникает чувство, что я сюда больше никогда не вернусь. Я останавливаюсь у выхода и оглядываюсь назад. Предчувствие усиливается. Я вижу парадный вход последний раз.

Я бреду по дорожкам сада, честно стараясь не думать ни о чем и идти куда хочется. А не так-то это просто, оказывается: не иметь ни запретов, ни обязательств. Ноги сами меня приводят обратно, к черному ходу новой кухни, куда привозят разные продукты с ферм, садов и огородов. Мне хочется войти сюда? Пожалуй, да. Я должна здесь быть? Похоже на то. Должна же я хотя бы сказать им, что времeнно поживу в доме у Южных Ворот, а то они чего доброго искать меня станут.

Марта, увидев меня, засуетилась:

– Полина, хорошо, что вы вернулись, давайте чай пить на свежем воздухе? Посидите пока на скамеечке, я сейчас все принесу.

Я не вижу повода не соглашаться. Прохожу во двор, сажусь за столик под молодыми деревцами. Марта несет на подносе чайничек, чашки с блюдцами и одну вазочку с земляничным вареньем, которую ставит передо мной.

Я благодарю ее, она явно делает это с удовольствием, хотя и не так как мне нужно. А что мне нужно?

Она разливает чай по чашкам.

– Марта, админ полагает, что мне будет полезно пожить в доме у реки поблиз Южных Ворот.

– Ах, Полина, я понимаю, что вам неудобно в этой комнатке при кухне, но кто же будет за вами смотреть, ухаживать, чаем поить? Позвольте мне хотя бы приходить к вам.

– Конечно, Марта,- я улыбаюсь ей.
– Спасибо, вы очень заботливая.

Я прихлебываю маленькими глоточками чай, зачерпываю варенье маленькой специальной ложечкой, «вареньеничницой», раздвоенной, чтобы сироп стекал в вазочку, а ягодка оставалась. Это, наверно, то самое варенье, которое прибыло в корзине с двойным дном. Я не чувствую ни аромата ни вкуса, но знаю, что варенье сварено специально для меня и будто чувствую душевное тепло того, ктоварил. А Марта не ест почему-то.

– Марта, -спрашиваю, - а откуда это варенье?

Она вспыхивает.

– Полина, это- хорошее варенье, прекрасное, не сомневайтесь.

– Да я не сомневаюсь, что хорошее, просто спрашиваю. А вы почему даже не попробуете?

– Потому, что это часть вашего лечения и нечего на меня его разбазаривать, я и так обойдусь, а вам нужно.

– Варенье- лучшее лечение,- я смеюсь, - я вам Карлсон, что ли?

Но Марта очень серьезна:

– Вам нужно есть его, короче, хотя бы раз в день, и специи нюхать, чтобы проверять как идет прогресс.

Ну вообще-то это логично: «Сделай еду своим лекарством»- это еще древний лекарь и философ сказал. А уж фуэнсена-то точно едой надо лечить.

– Но если так, то может быть, мне лучше взять его собой?

– Да. То есть нет. Полина, я не могу вам его дать с собой, я обещала…

– Что и кому?

– Что никто об этом не узнает. Я не могу пока сказать. Но это- очень важная персона и очень заинтересована в вашем добром здравии. Просто поверьте мне.

– Я верю, Марта, не обижайтесь пожалуйста.