Я слушаю его все это время, даже не замечая, что ананасное мороженое тает у меня в руках, но на этих его словах я вдруг- подскакиваю и мороженое выпадает у меня из рук:

– С ним что-то случилось? Он здоров? Ой, я же злилась на него весь день! Он . он пострадал? Гнефф? Я и забыла, что мне нельзя ни на кого злиться!

– Это уже неважно. Важно, что ты…

Но я уже не слушаю Ахха.

***

Вообще-то этот метод меня никогда не подводит и я на него всецело полагаюсь: когда меня обижают, я вспоминаю сразу - связано ли с этим человеком больше хорошего или плохого, и если хорошего, то я стараюсь обиду забыть. А если плохого становится больше, то тогда… А с Женей до сих пор было только хорошее и все чудеса начались с его появлением и жизнь стала настолько ярче. В конце концов, я первая начала хулиганить в клубе, поставив его в ужасное положение. Конечно, то, чему он меня подверг выходило за всякие рамки, но вреда ему причинять я не хочу.

Я бежала по знакомой дороге так быстро как могла, небо нахмурилось и низкие грозовые тучи опустились на город. Я прошла через мост, потом парковую аллею, мелкий дождь брызнул в тот момент когда на выходе из парка я увидела на электронном указателе вместо «Улица Роз» - горело название «Улица Слез»…- это еще что такое, название улицы сменили за это время? И ни одной розы не было видно… срезали что ли? Переулок Тамбыло хоть на месте? Да, все по-прежнему, дом двадцать дробь два, парадное, лестница…аромат готовящейся еды защекотал ноздри.

Ключ был по-прежнему под притолокой, наверно это выглядит как введение пассворда на мониторе того, кто управляет этим миром, а для меня это обычный ключ из белого металла, поворачивающийся в обычном замке. И дверь ничем не примечательная, разве что старый дермантин висит лохмотьями.

В коридоре я услышала какой- то шум, насторожилась и тихонько на цыпочках пошла на его источник. Женя лежал в ванной на полу, раковина была откручена. Он приподнялся на локте:

– А, привет, вот видишь, вода не сходит, а у меня инструмента не было, пришлось купить, -он кивнул на лежащий рядом с ним на кафельном полу слесарный набор.

Жив, здоров и выглядит прекрасно. Но может еще времени мало прошло. Ведет он себя будто ни в чем ни бывало.

– Да, кстати, зайди пока в комнату, оцени обновку, а я пока я тут все прочищу.

– Не хочу.

– Ну, если не хочешь в комнату, тогда садись сверху на меня прямо здесь, - он сделал неприличный жест.

Я холодно отвернулась и прошла на кухню. Открыла холодильник, чтобы налить себе воды.

В белой эмалированной миске- лежали куски рыбы в маринаде. В новом блестящем казанке на плите тушились овощи- - вот откуда этот аромат, который слышен был еще на лестнице. На столе, на новенькой деревянной досточке - свежая петрушка и веточки базилика. Значит он хозяйством тут занимался пока я выплакивала себе все глаза в реале, а здесь бродила по городу в полубеспамятстве!

Он вошел в кухню, вытирая руки полотенцем, выключил газ под казаном.

– Если бы я знал, что ты придешь сейчас, я бы раньше рыбу испек, ну, подожди, я быстро.

Вынул миску с замаринованной форелью из холодильника, ловко завернул рыбу в фольгу и забросил в духовку.

– А что это ты воду пьешь? У меня квас есть.

Налил мне квасу, я молча взяла стакан из его рук, он улыбаясь заглянул мне в глаза, смотрел как я пью, потом притянул к себе, прижал крепко и повел в комнату.

Там стояла новая просторная кровать с резной спинкой, застеленная свежим бельем.

– Вот она - обновка твоя, Полинка, -сказал он с гордостью, кивнув на кровать.
– А этот хлам, - указал на видавший виды прохудившийся матрас и железные спинки разобранной старой кровати,- я позже на мусорку вынесу.

Глянул на часы:

– Рыбу из духовки вынимать минут через тридцать.У нас есть полчаса значит. А потом я тебя побалую, накормлю по королевски, ужин в постель подам. Ну, давай, опробуй кровать, поваляйся же, мягко? Но не слишком, как раз как надо, правда?
– он лег рядом и прижал меня к себе.
– Чтобы девоньке моей любимой, голубоньке удобно было. Видишь, форточку отремонтировал, не скрипит больше и закрывается нормально. И еще копию ключа от входной двери сделал, чтобы удобнее нам было. Потолки побелить бы хорошо и стены покрасить. Вот начал с кровати, чтобы тебе ничего не напоминало о том, что произошло давеча, на той, старой, с торчащими пружинами.

От тепла, исходившего от его сильного тела, его запаха, голоса и ласковых слов - я размякла совсем и расплакалась, скорее, от бессилия, что не могу управлять собой.

– Говори, говори, милая моя, не молчи, не должно быть между нами ничего недосказанного.

– Но ты сам и есть - главное напоминание о недосказанном. Я видела каким ты можешь быть жестоким- ко мне и Руслану. Ты же его как инструмент использовал, нехорошо это.

– Угу, инструмент, - штопор которым из бутылки пробки вынимают и джинов выпускают. Но ему же это в кайф было- небось самое яркое воспоминание в жизни. Мне когда было двадцать, я о таком моменте только мечтать мог. Женщина красивая, умелая - как подарок.

– Я не могу доверять тебе больше, разве ты не понимаешь? Ты должен был мне честно сказать, предупредить.

– И ты бы согласилась?

– Нет, но ты так умеешь уговаривать, ты мне объяснил зачем тебе это нужно… может и согласилась, чтобы тебе помочь, но я сама бы себе мужчину выбрала тогда… хотя тебе нужен был не уверенный в себе, да? Чтобы точно был похуже тебя, а не такой, который не уступал бы тебе в технике. А все же ты со мной это проделал, а не с Оксаной своей в реале.

– А я хотел, всегда хотел, но Оксана в штыки эту идею воспринимала.