— Сильно в этом сомневаюсь, — ответил он.

— Вы не могли бы сказать точнее? Сделайте одолжение ее матери.

Он соскочил со стола, нажал на кнопку Интеркома и сказал:

— Мисс Ли, принесите мне досье Сары Хендерсон. — И сел, весь из себя спокойный и расслабленный.

Я заметил:

— Впечатляет.

— Что, Интерком?

— Нет, как вы уверенно, ни разу не запнувшись, выдали имя девушки.

— Именно поэтому я здесь и сижу в костюме ценой в три штуки, а на вас… как бы это сказать… воспоминания о позапрошлом годе.

Появилась секретарша с тоненькой папкой. Форд потянулся за очками: естественно, это было пенсне. Издал несколько звуков, что-то вроде

гммм…

хмм…

а…

Затем закрыл папку и заявил:

— Девица была прогульщицей.

— Кем?

— Не любила работать. Нам пришлось с ней расстаться.

— И все?

— Все. Увы, она, как бы это сказать, брак. Никакого будущего.

Я встал:

— Вот тут вы правы. У нее точно нет никакого будущего.

Саттон теперь жил в «Скеффе». Как и все другие здания в Голуэе, оно было недавно перестроено. Любое освободившееся место в городе тут же занимали под «роскошные апартаменты».

Саттона я нашел в баре наедине с кружкой «Гиннеса». Меня это воодушевило.

— Привет, — поздоровался я.

Он не ответил, мельком взглянул на мои слегка подживающие раны и кивнул. Я сел на стул рядом и жестом попросил бармена принести мне пива.

— Помнишь Кору?

Отрицательное мотание головой и:

— Забыл, что я не местный?

Прибыло пиво, я собрался расплатиться, но Саттон остановил меня, сказав бармену:

— Запиши на мой счет.

— У тебя есть счет?

— Полагается художнику… Вернее, художнику-погорельцу.

Я подумал, что лучше выложить все сразу.

— Нападение на меня, твой пожар — я не думал, что они связаны. Или вообще с чем-то связаны.

— А теперь?

— Считаю, что все это сделано умышленно. Мне… очень жаль.

— Мне тоже.

Мы помолчали, потом он попросил:

— Расскажи поподробнее.

Что я и сделал.

Рассказ занял больше времени, чем я думал, и счет сильно вырос. Когда я закончил, он подвел итог:

— Подонки.

— Не то слово.

— Доказать что-нибудь можешь?

— Ничего.

Я рассказал ему о Зеленой гвардии, охранной фирме и добавил:

— Они нанимают полицейских.

— Понятно. И ты думаешь, что…

— Хочу поглядеть, есть ли среди них те, кто напал на меня.

— И что потом?

— Расплатиться.

— Мне это нравится. Я с тобой.

— Нужно бы встретиться с мистером Плантером. Или он, или Форд убили ту девушку. Я хочу знать как и почему.

— Плантер — богатая гнида.

— Да уж.

— Наверняка много о себе думает.

— Уверен.

Он сделал большой глоток. Вокруг рта появились усы из белой пены.

— Думаешь, он любит картины? — спросил он.

— Разумеется.

— Тогда надо подумать.

— Валяй.

— Хочешь чего-нибудь пожрать или просто упиться?

— Просто упиться — гораздо интереснее.

— Бармен!

На следующий день я помирал. Не обычное похмелье, а настоящее стихийное бедствие. Такое, что хочется крикнуть: ПРИСТРЕЛИТЕ МЕНЯ!

Я пришел в себя около полудня. Вчерашние события до четырех часов дня я еще кое-как мог восстановить. Дальше — пустота. Будто выжгли напалмом. Знаю только, что мы с Саттоном в финале оказались в баре «У О'Ничтейна».

Смутно помнил

хоровод с норвежцами

армрестлинг с вышибалой

двойной «Джек Дэниелс».

Скомканная одежда валялась около окна, остатки принесенной ночью из ресторана еды — под стулом. Наступил на чипсы и что-то, оказавшееся позеленевшим куриным крылышком.