На этой печальной ноте мы заснули.

Когда я проснулся, ее уже не было. На подушке лежала записка.

«Во что это я вляпался?» — подумал я.

Я не собирался его убивать. Привычное выражение «вышло случайно» затаскано до невозможности. С его помощью можно оправдать все:

от

избиения жены

до

вождения в пьяном виде.

Вот и со мной «вышло случайно». То, что началось как попытка унизить, кончилось убийством. Вот как все вышло.

После рандеву с Энн, на следующий день, я встретился с Саттоном. Хорошее слово «рандеву», от него так и несет культурой. Итак, я чувствовал себя отлично, сильным и готовым действовать. Мы договорились, что Саттон заедет за мной к «Сипойнту», огромному танцевальному залу.

Здесь в конце шестидесятых я учился танцевать под музыку эстрадных оркестров.

И каких оркестров!

Брендана Боуера

«Индейцев»

«Первокурсников»!

Эти ребята выходили на сцену в девять и играли без остановки несколько часов. И здорово играли. Душу вкладывали во все:

от

«Подозрительного умишки»

до

«У меня нет ни цента…».

Если это и не было временем невинности, то уж точно — эрой энтузиазма.

Пока я сидел на набережной, в уме крутился мотив «Города призраков» группы «Спешиалз». В 1981-м песня стала хитом номер один и точно вызвала народные волнения в Лондоне.

Подъехал Саттон на «вольво». Машина была здорово побита.

Я сел и спросил:

— Где ты нашел эту рухлядь?

Машина оказалась с автоматической передачей, так что мы ровненько тронулись с места.

— Купил у одного шведа в Клифдене. — Потом взглянул на меня: — Как-то ты изменился.

— Изменился?

— Ага, у тебя на морде такая самодовольная ухмылка.

— У меня?

— Ну да, как у кота, сожравшего сметану. — Тут он хлопнул по рулю ладонью и воскликнул: — Понял… тебя трахнули… Ты, грязный пес, так ведь, признавайся?

— Мне повезло.

— Нет, ну надо же! Вот дает старина Тейлор. Кто это был, эта рок-певица, как же ее, Кэти Б.?

— Нет.

— Не заставляй меня долго отгадывать. Или подцепил шлюху?

— Энн Хендерсон.

— Мать погибшей девочки?

— Да.

— Господи, Тейлор, ну ты даешь!

Кэти Б. нашла адрес Форда. Когда я сообщил об этом Саттону, он спросил:

— Парень холостой?

— Да.

— Тогда давай заглянем в его нору, посмотрим, чем там пахнет.

Мы поставили машину у Черного камня. Башни Солтхилла нависали над нами.

— Какой этаж? — спросил Саттон.

— Первый.

Проникнуть в квартиру оказалось проще простого — замок был ерундовый. Мы вошли в богато обставленную просторную гостиную. Кстати, опрятную. На длинном журнальном столике лежала открытая книга — и больше ничего. Я посмотрел на корешок: «Поминки по Финнегану».

Саттон заметил:

— Ну конечно, будто кто-то это читает. Мы тщательно все обыскали, но ничего не нашли. — А потом спросил: — Ты уверен, что здесь кто-нибудь живет?

— В шкафу одежда, в холодильнике — продукты.

Саттон прислонился к стене в гостиной и сказал:

— Видишь этот ковер?

— Наверняка дорогой.

— Видишь, пол неровный? Вон там, у торшера, немного выше, чем тут.

— И что?

— Так давай эту дрянь скатаем.

Убрав ковер, мы обнаружили шатающиеся половицы. Саттон наклонился, отодвинул их и начал доставать из-под пола видеокассеты. Еще пачку журналов. Один взгляд на обложку — и сразу стало ясно: детская порнография.

— Положи эту гадость на стол, — велел Саттон.

Я послушался.

Мы проверили пару кассет. То же самое.

— Что теперь? — спросил Саттон.

— Подождем хозяина.

Мы совершили набег на холодильник, нашли очень симпатичные стейки, пожарили их. Примерно в половине седьмого — только я слегка задремал — мы услышали, как кто-то открывает ключом дверь. Саттон спокойно стоял. Форд вошел в гостиную и лишь тогда заметил нас. Саттон перекрыл путь к двери. Форд взглянул на стол, на лежащие там журналы и кассеты. Если он и запаниковал, то ловко скрыл. Только спросил: