Шрифт:
Джанет.
Она сказала:
— Извините, что врываюсь.
— Ничего.
— Миссис Бейли сказала, что вы уезжаете.
— Верно.
— Я хочу отдать вам вот это. — Она протянула руку. Черные четки. Казалось, они сверкают. Когда их взял, на фоне моей рубашки они показались наручниками. Она добавила: — Они освящены.
— Я очень тронут, Джанет. Я всегда буду носить их при себе.
Она засмущалась, и я добавил:
— Мне будет вас не хватать.
Ее лицо залилось румянцем. Такое уже не часто увидишь. Чтобы больше не смущать ее, я спросил:
— Вы любите шоколад?
— О Господи, обожаю!
— Ну, тогда я подарю вам безобразно огромную коробку самых лучших конфет.
— С собакой на крышке?
— Точно.
Она ушла в неоновом сиянии. Я положил четки под подушку. Я не отказывался ни от какой помощи.
Когда я переходил через площадь, ко мне подошел полицейский.
«Только этого мне не хватало», — подумал я.
Он спросил:
— Мистер Тейлор?
Если они называют вас мистером, бегите к адвокату.
Я сказал:
— Да.
— Старший инспектор Кленси хотел бы поговорить с вами. Пройдите сюда.
Он подвел меня к черному «даймлеру». Открылась задняя дверца, и послышался голос:
— Залезай, Джек.
Я послушался.
Кленси был при полном параде. Эполеты, нашивки — все напоказ. С нашей последней встречи он еще больше поправился.
Я спросил:
— Не слишком ли часто ездишь за город?
— Что?
— Поиграть в гольф. Я слышал, ты играешь с разными шишками.
Лицо его стало пурпурным, глаза вылезли из орбит. Когда-то этот парень был тоще крысы.
— Тебе тоже стоит этим заняться — полезно для здоровья.
— Тут не поспоришь — ты тому живое доказательство.
Он покачал головой:
— Вечно ты гадость скажешь, Джек.
Водитель был скроен на манер сортира из поговорки. На шее выпирали мускулы.
Кленси сказал:
— Наверное, мне надо перед тобой извиниться.
— Наверное?
— Насчет самоубийств. Похоже, ты был на верном пути.
— А, здорово: «на верном пути»… Например, насчет местопребывания мистера Плантера?
Кленси вздохнул:
— Его уже давно нет. За деньги можно все купить.
Я не хотел заходить слишком далеко в этом вопросе, поэтому сменил тему:
— Я уезжаю из Голуэя.
— В самом деле? Надеюсь, твой приятель Саттон едет с тобой?
— Нет. Его муза здесь.
Кленси помолчал, потом сказал:
— А ты знаешь, что он однажды пытался поступить в полицию?
— Саттон?
— Ну да. Ему отказали — все-таки у нас свои стандарты.
— Ты уверен? Нас же они взяли.
Он слегка улыбнулся:
— Ты мог бы далеко пойти.
— Да ну?! Может, даже стать таким, как ты?
Он протянул руку. Меня заворожили его ботинки. Черные, тяжелые, надраенные так, что в них можно смотреться, как в зеркало. Я пожал ему руку.
Он спросил:
— Ты уезжаешь из-за Коффи?
— Что… кого?
— Ты его помнишь, ростовщик из Корка.
Я отпустил его руку, оторвал взор от его ботинок и сказал:
— Ах да, большой толстый козел. Но в хоккей играть умеет.
— Он под моим началом работает, так послушать его, Энн Хендерсон трахает его, как последняя шлюха.
Слова повисли в воздухе. Я видел, как водитель неловко шевельнулся на сиденье. Мой лоб покрылся потом. Я физически чувствовал, как Кленси ухмыляется мне в спину. Мир качнулся, и я испугался, что упаду. Наверное, на солнце перегрелся. Еще секунда, и я наклонился к машине и со всей силой плюнул на его сверкающие форменные ботинки.
Я зашел в супермаркет на площади. Нужно было выпить чего-нибудь очень холодного. Взял большой стакан кока-колы, насыпал доверху льда и сел у окна. Глаза жгло, и я сжимал мячик в левой руке до тех пор, пока пальцы не заболели. Отпил большой глоток колы, почувствовал, как лед стукнул о зубы. Казалось, глаза мне закрывает красное облако. Выпил еще колы, чтобы подбросить сахару в кровь.
Помогло.
Я стал видеть четче и прекратил непрерывно сжимать мячик. К столику подошел мужчина.
— Джек!
Я поднял глаза. Знакомое лицо, но имени не мог вспомнить.
Он сказал:
— Я Брендон Флод.
— А… божий человек.
— Можно сесть?
— По мне — лучше не надо, приятель. Мне сейчас легавые не по нутру.
— Так я там не служу больше.
— Все равно.
— Мне нужно вам кое-что сказать.
— Снова о Боге?
— Все в мире о Боге.
Он сел, а я отвернулся к окну. Несмотря на солнце, на горизонте собрались черные тучи. Флод сказал: