Свет камина озарил ее лицо, и Чарльз подумал, что она вряд ли надолго задержится в доме своего дяди. Впервые после двухлетнего перерыва увидев сестру, он был поражен тем, как она переменилась.

Из тощей, неуклюжей девочки она превратилась в необыкновенно красивую девушку.

Она совершенно не похожа, думал он, ни на кого из тех, кого он встречал прежде. И действительно, было что-то восточное в черноте ее волос, в загадочности огромных глаз.

— Знаете, Орисса, — мечтательно сказал он, следуя за ходом своих мыслей, — вас с полным правом можно было бы назвать принцессой Раджастана.

— Лучшего комплимента вы не могли бы мне и придумать, — поблагодарила Орисса. — В мечтах я принадлежу Индии. Я никогда не могла заставить себя стать частью того холода и той нищеты, которую увидела здесь.

Чуть помолчав, она добавила:

— Англия не стала мне домом. Дом был там, с мамой.

— И когда вы заговорили о возвращении домой, вы имели в виду Индию?

— Вернувшись в Индию, я снова окажусь дома.

— Ну, поскольку вы счастливы, — с нежностью улыбнулся Чарльз, — я с чистой совестью могу отправиться в Египет.

Орисса тихо ахнула, вспомнив о новом назначении брата и о тех опасностях, с которыми ему вскоре предстоит столкнуться.

— Если бы только вы могли поехать со мной!

— Я вернусь в полк раньше, чем вы ожидаете, уверяю вас, — успокоил ее Чарльз. — В Египет посланы войска из Индии. Сейчас они должны высаживаться в Порт-Саиде. Очень скоро я присоединюсь к ним.

Слушая брата, Орисса поняла, с каким нетерпением он ожидает предстоящую кампанию.

Чарльз всегда чтил свой воинский долг и неизменно добивался успеха.

Он был шестью годами старше сестры, и она с детских лет преклонялась перед его авторитетом.

В ее сердечко даже ни разу не закралась ревность к тому, что ее мать больше любила Чарльза.

Орисса понимала, что между матерью и ее единственным сыном существовали тесные, необъяснимые узы, каких не могло быть между матерью и дочерью; к тому же Чарльз был первенцем.

Все же она обожала свою ласковую красавицу мать, и для нее стала огромной трагедией кончина матери от холеры, которой та заразилась, ухаживая за малютками одной из своих туземных служанок.

Даже сейчас у Ориссы темнело в глазах, когда она вспоминала, как небольшой белый гроб вынесли из их делийского дома, пронесли по улицам и поставили в соборе. Ей казалось это чем-то нереальным, каким-то страшным сном, от которого жаждешь скорее пробудиться.

Истинной же реальностью стала долгая дорога домой, муки прощания со всем тем, что она любила и что было неотъемлемой частью ее самой.

— Какая дурнушка! — услышала она на борту корабля, увозившего ее в Англию. Так о ней говорил кто-то добропорядочной жене полковника. — Как странно, ведь ее мать была настоящей красавицей.

— Невзрачные девочки, знаете ли, вырастая, часто превращаются в хорошеньких девушек, — ответила жена полковника.

Орисса нередко потом вспоминала эти слова. Великолепие Индии оставило глубокий след в ее душе, потому-то девочку и возмущала ее собственная невзрачность.

Она не понимала, что после смерти матери просто разучилась улыбаться и невольно смотрела на мир и людей хмурым взором.

Мало что могло развеселить или обрадовать ее после вторичной женитьбы отца, и все же постепенно, ибо юность неунывающа, она стала даже в мелочах находить красоту, которой ей так не хватало.

Желтые цветы в цветочном магазине напоминали ей золотистые бархатцы, из которых в Индии нанизывали гирлянды, и на мгновение их солнечная яркость становилась для нее лучиком счастья во мраке горького отчаяния.

Снегопад маленьких белых лепестков фруктовых деревьев напоминал ей чудесную, восковую белизну лотоса, раскрывавшего свои цветки в их саду.

Летом, случалось, она заслушивалась пением птиц Англии, а сама представляла себе, что стоит среди апельсиновых деревьев, когда на рассвете, ярко разливающемся по индийскому небу, гомонят, щебечут и хлопают крыльями птицы, радостно встречая солнце.

— Что это с тобой? — грубо встряхнула однажды Ориссу мачеха, и Орисса правдиво ответила:

— Я тоскую по дому. Неудивительно, что графиня не поняла.

— Чарльз! О, Чарльз! — восклицала теперь Орисса. — Не представляю, как мне отблагодарить вас. Я знала, вы поможете мне.

— Но вам придется очень постараться, чтобы безупречно сыграть свою роль, иначе мне грозят неприятности, — предупредил Чарльз, — и довольно серьезные, если генерал обнаружит обман.

— А вдруг позднее я с дядей Генри приеду в Бомбей?