Мистер Смит выглядел самой продувной бестией из всех бестий. Он оторвал себя от рулетки на какой-то момент. Если это была его рулетка, она была, вероятно, с секретом. Его сугубо американский вид проступал как облицовочная фанера на мебели.

— Вам нужна комната, сэр?

— Возможно, позднее. Я хотел бы узнать, дома ли мистер Гендрикс.

— Нет, если только не пришел только что. Его жена ждет его в комнате.

— Я не знал, что он женат.

— Он вполне женат. Я оставил бы радости холостяцкой жизни, если получил бы такое же угощение.

Его руки обрисовали нечто вроде женской талии в табачном дыму.

— Может быть, она скажет мне, где он?

— Она не знает. Она спрашивала меня. Я не видел его после полудня. Он находится в каком-то затруднении?

— Возможно.

— Вы полицейский?

— Следователь, — уточнил я. — Почему вы думаете, что Гендрикс мог попасть в беду?

— Он спрашивал меня, где он может купить дешевый револьвер.

— Сегодня?

— После обеда, как я уже говорил. Я посоветовал ему обратиться к старьевщику. Я поступил неправильно? Он никого не пристрелил?

— Нет, насколько мне известно.

— Это хорошо, — сказал он, но казался явно разочарованным. — Если вы хотите поговорить с миссис Гендрикс, здесь, у стойки, есть телефон.

Я поблагодарил его, и он вернулся к своей холостяцкой радости. Я не стал звонить по телефону и даже беспокоить лифт. Позади вестибюля я обнаружил пожарную лестницу, освещенную красной лампой, и прошел на второй этаж.

Комната 27 находилась в конце зала. Я послушал у двери. За ней раздавалась музыка — деревенский блюз. Я постучал. Музыка сразу умолкла.

— Кто там? — спросила женщина.

— Гарри.

— Давно пора.

Она отперла замок и распахнула дверь. Я вошел прямо на нее, освободил от ее руки дверную ручку и захлопнул дверь на всякий случай, чтобы ее испуг не перешел в крик.

Этого не произошло. Застывшее выражение ее лица не изменилось. Ее правый кулак поднялся на уровень глаз. Она смотрела на меня поверх него.

— Не волнуйтесь, миссис Гендрикс. Я не причиню вам вреда.

— Да? — Она немного расслабилась, разжала кулак и рукой пригладила свои рыжие волосы. Ее перекошенный рот распрямился. — Кто вы такой?

— Друг Гарри. Я сказал, что поищу его здесь.

Она мне не верила. Она была похожа на женщину, которая не верила ничему, кроме номеров на счетах. Она была стильно одета, в чем-то коричневом, просторном, с полукороткими рукавами, что демонстрировало ее фигуру, не очень подчеркивая ее. Ее руки и ноги были прелестной формы и сильно загорелыми.

Но свое лицо она отделала таким образом, будто стыдилась его и хотела спрятать под гримом. Из-под век, еще более зеленых, чем ее глаза, и сквозь ресницы, похожие на захламленные антенны, она смотрела на меня с отвращением.

— Как вас зовут?

— Это не имеет значения.

— Тогда убирайтесь из моей комнаты. — Но она и не ожидала, что я тотчас уйду. Если и ожидала чего-то, то возможных неприятностей.

— Это не ваша комната. Это комната Гарри. Он обещал меня ждать здесь, — сказал я.

Я осмотрел комнату, увидел истертый ковер, вылинявшие бумажные цветы на обоях, лампу с перекошенным абажуром. Внешне дама к этой обстановке не принадлежала. У нее был стиль во всем, и его можно было приобрести не в универсальном магазине. Коричневая сумка с золотыми кистями на кровати выглядела как парижское изделие. Но эта сумка выглядела на этом месте, как заключенный в камере. Она, конечно, провела немало времени в таких комнатах и вот сейчас снова сидит в ней.

— Это и моя комната, — сказала она. В подтверждение, а также чтобы немного взбодриться, она подошла к тумбочке у кровати и включила портативный приемник. Деревенский блюз все еще продолжал издавать звуки. Это были две долгие минуты.

— Что такое? — Она что-то хотела сказать, но была все еще в напряжении, с трудом дышала. Она пыталась перебороть свое состояние. Я видел спазмы в ее горле.

— Какого рода дело у вас с Гарри? — удалось ей наконец произнести.

— Мы хотели сопоставить наши наблюдения за Фрэнсисом Мартелем.

Она похлопала ресницами:

— За кем?

— Мартелем, тем самым, фотографию которого вы хотели получить.

— Вы, вероятно, говорите о двух разных людях.

— Не стоит, миссис Гендрикс. Я только что разговаривал с фотографом Мальковским. Вам нужна была от него фотография Мартеля. Ваш муж рисковал своей шеей, чтобы сегодня утром ее получить.

— Вы полицейский?

— Не совсем.

— Откуда же вы столько знаете обо мне?

— К сожалению, это все, что я знаю о вас. Расскажите еще кое-что.