— Они точно решили, что я побираюсь в метро с помощью кота, — хрипло сказала девочка. — Когда пересаживалась на вашу линию, здорово испугалась — там было полно милиции, какой-то рок-концерт заканчивался, ждали фанатов. Но я проскочила. Буду, наверное, минут через двадцать.

— Слушай, —" Маша выглянула в коридор и удостоверилась в том, что родители погасили свет. Говорить приходилось чуть слышно. — Адрес ты знаешь, дом — белая девятиэтажка. Домофон у нас сломан, так что в подъезд попадешь сама. Лифт, конечно, уже не работает. Поднимешься на пятый этаж. Квартира пятьдесят шесть. Ни в коем случае не звони! Я приоткрою дверь и буду ждать за нею. Просто сразу заходи.

— А почему? — вдруг оробела девочка. В ее голосе ясно слышалось смятение. В конце концов, она тоже совершенно не знала свою благодетельницу.

— Да я с родителями живу! — прошипела Маша. — Они не должны знать, что ты у меня ночуешь, ясно? Так что дома — тихо, ни звука Светлана подавленно ответила, что все уяснила.

* * *

Обошлось без шума — девочка скользнула в приоткрытую дверь, как змейка. Маша видела только ее силуэт на фоне освещенного тамбура — свет она везде погасила, только в своей комнате оставила ночник, чтобы найти дорогу. Она осторожно заперла дверь, стараясь не щелкнуть задвижкой. Впрочем, особенно остерегаться не стоило — родители спали крепко.

— Сюда, — шепнула Маша, беря свою гостью за руку. И тут же отдернула пальцы:

— Да ты же ледяная!

А ноги?

— Я их не чувствую, — чуть слышно ответила девочка. Говорила она вяло и будто нехотя. — Можно выпустить кота? Боюсь, он закричит.

Кота немедленно выпустили — уже в комнате у Маши. Тот выбрался из переноски, брезгливо и настороженно огляделся и пригнулся к полу, ожидая новых неприятностей. Судя по его виду, с него было уже довольно.

— Постой, — Маша суетилась, стаскивая с гостьи куртку, — тебе надо одеться потеплее и сейчас же лечь в постель. Нет, сперва примешь ванну!

— Хорошо бы, — девочка явственно щелкала зубами. Маша поняла, что именно этот звук и сопровождал их телефонный разговор. — Меня не заметят?

— Ты же запрешься. Подумают, что ванну принимаю я. Нет! — спохватилась она. — Я запрусь с тобой.

Вдруг они со мной заговорят… Ты же не сможешь ответить!

— А кот?

— Родители его от Вассы не отличат, еще и в потемках.

— Они не подерутся?

— Ты же говорила, что кот старый!

Маша побежала набирать ванну. Насчет шума воды она совершенно не беспокоилась — не было случая, чтобы родители проснулись от того, что ей вздумалось выкупаться ночью. Вместо пены она налила в воду эвкалиптовое масло — от простуды лучше не придумаешь.

«Пусть залезет и лежит минут двадцать, потом уложу ее спать в свою постель. Сама подремлю в кресле, все равно — какой там сон! А тапки у нее все в снегу, на полу остались лужи. Что случилось? Она не похожа на сумасшедшую, чтобы взять да свалить из дома в таком виде и в такую погоду! Прямо как беженка какая-то! Из всего имущества один кот уцелел. Нет, она не ушла из дома, она сбежала! Будто спасалась от кого-то!»

Однако с такой заботой приготовленная ванная не пригодилась. Когда Маша вошла в комнату, девочка уже спала, неловко упав на кровать — почти поперек. Босые ноги не доставали до пола. Маша нахмурилась, но решила, что будить ее не стоит — пусть отлежится. Натянула ей на ноги свои носки из ангорской шерсти, положила девочку ровнее, закутала в одеяло. Призадумавшись, набросила ей на ноги еще и плед. Непрошенная гостья дышала почти неслышно, не ворочалась и ничему не сопротивлялась. Откуда-то образовался ее кот. Он даже не взглянул на Машу, а сразу вспрыгнул на постель. Покопавшись, забился под одеяло. Маша перевела дух: «С котом еще теплее. Я бы дала ей аспирину… А будь она старше — то и водки, у нас есть. Не догадалась ей ноги растереть — дура! Или горчичники приклеить под носки? Ну ладно, она спит, лучше не трогать. Молодой организм, справится. Я сама как-то в школе потеряла шапку и вернулась домой в двадцатиградусный мороз. Сорок минут шла — автобуса не было. И ничего — даже не чихнула».

Она спустила воду а ванне, резко пропахшей эвкалиптовым маслом, умылась перед сном, расчесала и заплела на ночь косу. Подкралась к родительской комнате, прислушалась. Спят. На миг ей стало стыдно, что она, в двадцать-то три года, все еще боится отцовского гнева, но Маша тут же сказала себе, что в данном случае поступила разумно. Незачем было подставлять замерзшую девчонку. Ведь ее допрашивали бы до утра, а она на ногах не держалась.

Маша устроилась в кресле, набросив на колени махровый халат — больше укрыться было нечем. Кошка не пришла — скорее всего, спала в кухне на батарее и ни о чем не подозревала. Это было и к лучшему — встреча двух особей этой породы могла привести к таким оглушительным приветствиям… Девушка закрыла глаза.

Разбудил ее не будильник, да ему я рано было издавать какие-то звуки около пяти утра. Маша открыла глаза от того, что ее энергично, если не сказать — грубо, трясли за плечо. Она вскочила, с колен упал халат и заспанная кошка. Видно, ночью та прокралась в комнату, захотела в постель, но удивившись наличием гостьи, все-таки предпочла хозяйку, уснувшую в кресле.

— Мама… — пробормотала девушка и взглянула на постель. Светлана все еще спала. Она даже не изменила позы. Признаков кота не замечалось, скорее всего, тот прятался под одеялом. — Я сейчас все объясню…

— Через десять минут проснется отец! — прошипела женщина, отгоняя ногой ласкавшуюся кошку. — Как сюда попала эта девочка?!

— Мам, когда он уедет, я тебе расскажу, — Маша окончательно пришла в себя. Она стряхнула с глаз спутанную челку и растерла лицо ладонями. — Не говори ему. Это моя знакомая.

— Да что же это? Она ночью вошла, что ли?

В соседней комнате раздался кашель — это вставал отец. Женщина примолкли. Обе одновременно посмотрели на дверь, и Маша поняла, что мать в очередной раз согласна ее прикрыть. Впрочем, так бывало всегда.