Разумеется, Гейбриел был прав, и Рейчел знала это, хотя и не желала открыто признать

— Он полюбил тебя, Рейчел, — повторил Гейбриел. — Так же, как и я. И к тому времени когда стали известны результаты анализа на ДНК на котором настояла Лидия, они уже потеряли всякое значение.

Для Грега — может быть. Но для Гейбриела они значили слишком многое, разрушили всю его жизнь, а сейчас рушат и ее жизнь тоже.

— Но почему мать ничего не рассказала мне?

— Грег запретил ей. Сказал, что не желает, чтобы другие совали нос в его дела. Думаю, он поставил это как условие ее переезда в свой дом.

А Лидии так не хотелось терять его, что она сдержала слово.

— Тогда почему он не захотел признать меня? Гейбриел недоуменно пожал плечами. — Бог его знает. Если бы он это сделал, мы бы не оказались в теперешней ситуации. Кроме того, мы не знаем и никогда уже не узнаем, что бы он сделал после того, как женился на твоей матери. Если бы он не умер, то, возможно, проглотил бы наконец свою дурацкую гордость и мы все превратились бы в одну большую и счастливую семью.

Цинизм последнего замечания заставил Рейчел внутренне содрогнуться.

— Ты поругался с ним из— за этого?

Гейбриел мрачно кивнул, губы его сжались в прямую линию.

— Он сказал, что совершенно неважно, чей именно ты ребенок. В любом случае ты находишься в этом доме и к тебе должны относиться, как к его дочери. Я сказал ему, что он должен признать тебя или, по крайней мере, жениться на Лидии. Мне хотелось, чтобы ты заняла принадлежащее тебе по праву место, обрела свою настоящую фамилию и настоящего отца… — Он покачал головой, как будто удивляясь собственному поведению. — Видимо, тогда я не очень хорошо соображал. Тебе было всего лишь девятнадцать, и я только что лишил тебя девственности…

— Нет! Ты взял у меня то, что я сама хотела тебе отдать! — протестующе воскликнула Рейчел.

— Если бы все открылось раньше, ты бы знала, что я твой единокровный брат. Но изменить чего-нибудь было уже нельзя. Поэтому я согласился с тем, что лучше оставить все как есть, и как можно скорее уехал в Штаты…

— …решив, что мы никогда больше не встретимся, — закончила за него Рейчел голосом, полным слез.

— Да, — подтвердил он еле слышно. — Ты не представляешь, чего мне это стоило. Но другого выхода я не видел. Сказать тебе правду я не мог, а продолжать с тобой встречаться было опасно. — Углубленный в свои мысли, он криво усмехнулся; — Не думаю, что смог бы устоять перед тобой. И зная, что должен сказать тебе «нет», я решил сделать это в грубой форме, чтобы не выдать себя. Я понимал, что причиняю тебе боль, но это казалось мне лучшим из того, что я мог придумать.

И он сделал так, что она возненавидела его. Гейбриел так любил ее, что все эти годы терпел ее ненависть, презрение, только чтобы защитить Рейчел от последствий ее же собственных действий.

— И Аманда была лишь защитой?

Гейбриел сухо рассмеялся:

— Всего лишь. Хотя в ту ночь она получила мало удовольствия. Удивительно, как это Аманда не сделала сей факт достоянием гласности — тог да или потом, когда я уехал. Как же, Гейбриел Тернан, известный всем племенной жеребец, оказался ни на что не способен! Хотя мне действительно казалось, что я могу таким образом стереть все мысли о тебе, найти забвение. Но когда дошло до дела — ничего не получилось!

Может быть, это было не слишком хорошо, но Рейчел почувствовала не просто облегчение, но и радость. Как влюбленная женщина, она не могла не радоваться тому, что Аманда заняла ее место совсем не так просто, как ей казалось.

— А Кэсси?

— Кэсси? — Гейбриел усталым жестом потер ладонями лицо. — Кэсси — это тоже щит, который ты вынудила использовать против себя.

— Я вынудила? — недоверчиво переспросила Рейчел.

— Когда я приехал на похороны отца, то полагал, что четыре с половиной года — срок вполне достаточный и что при встрече с тобой мне удастся преодолеть свои чувства к тебе… Или, во всяком случае, я смогу достаточно хорошо скрывать их до тех пор, пока не улажу все свои дела здесь и не вернусь обратно в Америку. Но я ошибался.

Глубоко вздохнув, он прислонился спиной к стене, как будто ноги плохо держали его.

— Боже, как я ошибался! Стоило мне увидеть тебя, как я понял, что ничего не умерло. Передо мной была уже не девочка, а женщина в полном расцвете, еще более красивая, чем прежде. И оказалось, что чувство никуда не делось, оно просто ждало случая, чтобы возродиться вновь. Я говорил себе, что могу с этим справиться — обязан справиться. И справился бы, если бы ты продолжала сердиться на меня, по— прежнему ненавидела бы меня, держалась бы на расстоянии…

— Я просто не могла, — тихо призналась Рейчел.

— Ты не могла, и я тоже не мог. Мне достаточно было увидеть тебя, чтобы захотеть коснуться, чтобы воспламениться. Я выдержал всего лишь три дня и, страшась того, что могу вот— вот открыть этот ящик Пандоры, сбежал обратно в Америку. Тогда мне стало ясно, что необходимо предпринять какое— то решительное действие, которое окончательно расставило бы все по своим местам. Я твердо решил не возвращаться сюда до тех пор, пока не женюсь, потому что боялся встречаться с тобой.