О’кей, здесь я останавливаюсь. До особняка и гаража Тома отсюда рукой подать. Я их уже вижу. Везде темно, как и должно быть.

Парни, вероятно, дожидаются меня в гараже.

Разве что Том выслал Митча и Куска наружу, чтобы те взяли меня на мушку — или напали на меня из засады.

О Боже!

Вот так.

Сейчас выберусь из машины и вытащу из багажника Джоуди — или кто там она. Мой живой щит.

Боже!

Четверо против одного.

Равные шансы, если ты Терминатор.

А, ладно. Если я воткну, считайте, что я сделал то, что должен был сделать, и не отступил.

Скоро я вам еще кое-что расскажу.

А может, и нет.

«Адьёз, амигос».

Куда деваются все эти туалеты, когда у тебя нужда?

Часть XI

Дом, милый дом

Глава 41

Джоуди беспокойно металась в постели, время от времени постанывая. Хотя она прекрасно помнила, что легла всего сорок пять минут назад, казалось, прошли долгие часы.

А надеялась, что уснет моментально. Ведь была такая уставшая — как выжатый лимон, — а тут не какой-то вшивый мотель с шумным кондиционером и жесткой подушкой. Это был ее дом.

В открытое окно врывались знакомые, мирные звуки. А вместе с ними легкий ветерок, не то чтобы такой уж прохладный, но тем не менее заставивший ее сесть и потянуться к ногам за простыней. Но если укрыться, будет жарко Нет, достаточно и ночной рубашки, надо только принять более удобное положение.

Может, если бы она так не перекручивалась, становясь тесной и раздражая незажившие болячки, нарушая кровообращение…

Джоуди вновь села и начала одергивать и расправлять сорочку. Справившись, она прилегла и положила руки под голову. Задняя часть ночной рубашки подкатилась к пояснице, полностью обнажив ягодицы, а передний край остановился лишь чуть ниже пупка.

Вот так совсем неплохо.

Но это не годится. Хотя бы потому, что в комнате для гостей Энди. Вряд ли он встанет среди ночи и прокрадется в ее комнату подсматривать.

«Хотя он довольно непредсказуем».

Упершись пятками в матрац, Джоуди приподняла зад, оттянула сорочку на несколько дюймов вниз и опустилась.

Так лучше.

Не так прохладно и удобно, но, по крайней мере, не так остро чувствуется обнаженность и уязвимость.

Это не из-за Энди она не спала, поняла Джоуди. Это из-за Него.

“Он был здесь. Прямо в моей комнате. Все разглядывал, рылся в ящиках, изучал мои личные вещи, трогал руками. Спал в моей кровати, словно в искаженной больным воображением версии «Белоснежки».

И даже брал мою одежду и надевал ее!

Одному Богу известно, что еще”.

У нее было такое чувство, будто отец что-то недоговаривает. И многое. Как бы ей хотелось самой послушать те записи.

— Благодари судьбу, что ты не обязана это делать, — сказал ей отец. — Не хочу, чтобы ты их когда-нибудь услышала. Это и тебя касается, Энди.

— А как насчет меня? — поинтересовалась Шарон.

— На твоем месте я бы сам не стал этого делать. Лучше бы и мне их не слышать, но тут у меня фактически не было выбора. Боже, я знал, что вокруг множество больных, злых людей, но… эти — настоящие монстры. Слава Богу, все они мертвы.

Но Джоуди все же чертовски хотелось послушать пленки. Папа с Ником Райеном тогда полдня просидели в участке. Хотя никто ничего не говорил, по всей видимости, тот ненормальный успел надиктовать часов пять или шесть записей.

Вернувшись домой, отец передал их содержание в очень кратком изложении.

Ему удалось втиснуть всю историю в рамки одного часа, так, чтобы Шарон успела услышать ее до начала своей смены.

Закрыв глаза, Джоуди представила его за кухонным столом. Он сидел верхом на развернутом стуле, налегши на спинку и сложив поверх нее скрещенные руки. Большая часть истории была рассказана тихим и ровным, почти скучным голосом. Но к концу завернутый вверх уголок губ стал время от времени подергиваться.

Тик начался, когда он рассказывал, как Саймон выбил челюсть девочке прикладом винтовки.

— Он это сделал, чтобы Карен не смогла никому сказать, что ее звали не (тик) Джоуди. После этого он положил ее в багажник и отвез к Тому. Там он перестал записывать свою историю на пленку. Бросив магнитофон и пленки в бардачок «Кадиллака», он, по всей видимости (тик), вытащил Карен из багажника, и они направились в гараж.

Ему хотелось, чтобы все выглядело так, словно выполняются все их требования, но в то же время он был вооружен до зубов. У него были армейский «кольт» 45-го калибра, к тому же двухзарядный «дерринджер» того же калибра и револьвер «смит-вессон магнум» 357-го. Об этом оружии он рассказывает на пленках, и его сегодня утром достали из-под обломков.