— Мне нужна ночевка на пару суток, Бегунок. Плачу хорошо и сразу.

— Для кого? — деловито осведомился Барри, вытаскивая трубку мобильника.

Для меня самого, — не мудрствуя лукаво признался тот. — Только, сам понимаешь…

Он выразительно прижал палец к губам.

— Что, поссорился с кем-то? — довольно точно предположил Барри.

— С Законом, — мрачно буркнул Чоппер. — С ним, как всегда.

Он, в общем-то, не слишком преувеличивал. Барри озадаченно поскреб в затылке. Вообще-то он не помнил того, чтобы Чоппер был с Законом в каких-либо других отношениях.

— Но и со «своими» держи язык за зубами, — добавил Чоппер. — Неизвестно, на ком проколоться можно.

Да уж, вздохнул про себя Барри. Как говорится, «везучему человеку даже сам знаешь где гвоздики попадаются». Он снова вздохнул:

— Тогда лучше будет, если ты поторчишь в «охотничьем домике». Знаешь, где это, — добавил он уверенно. — Место хорошее и тихое. Можно сказать, специально для таких случаев. Я тебе не стану подсовывать завшивленную ночлежку. Тебе — по дружбе — скидка. Выкладывай пять сотен и забирай ключи…

Он порылся в бардачке, вытащил карточку с магнитным кодом замка загородного особнячка и протянул Чопперу. Другой рукой он, не считая, принял отмусоленные Чоппером купюры и сунул их в тот же бардачок. Еще раз помахал Чопперу, с дьявольским скрипом втискивающемуся снова в кабину «коронадо», сам вышел из тачки и на автопилоте отправил ее в гараж.

Проводив «коронадо» пристальным взглядом, Барри прошел в свою «нору», еще раз поскреб в затылке и вынул Из бара бутылку виски. Отмерил свою дозу, поставил стакан на стол, рядом бросил свой мобильник и принялся набивать на его клавиатуре нужный номер.

— Это ты, Булыжник? — осведомился он. — Мне передавали, что ты зачем-то искал по городу одного типа…

Весь разговор, решавший судьбу Чоппера, не занял и пары минут. Закончив его, Барри ощутил все-таки что-то, похожее на угрызения совести. Он долил всклянь виски в предназначенный для него стакан и проглотил в два глотка.

В кафе, в котором Ван-Аахен ждал своего застрявшего в «Веселом Подворье» гостя на предмет раннего завтрака, во все времена суток царил уютный полумрак и сервисные автоматы, кибер-официанты обладали поистине чудесным свойством не попадаться клиентам под ноги в самый неудачный момент. К тому же здесь разрешено было курить. В знак этого столики для клиентов были снабжены причудливыми зажигалками-статуэтками.

— С меня снимут скальп, мсье Роше, — уведомил комиссара капитан Ван-Аахен. — За то, что я разрешаю вам гробить свое здоровье. Вам надо было выспаться, хотя бы пару часов. Но пока что выпейте крепкого чаю. Здешним кофе, правда, я не могу похвастаться, оно своего названия не заслуживает. Но вот чай здесь — на высоте. Эту забегаловку стоило назвать не «Другом желудка», а другом наших мозгов — от чая они прочищаются. Нам всем сейчас нужны свежие головы. Их придется основательно поломать… Мои ребята пока что не просили особой поддержки… Пока вашего… нашего резкого вмешательства в их работу не требуется. Они держат под контролем «контору» Обуха и не упустят того момента, когда тот…

Роше только фыркнул в ответ — раздосадованным моржом.

Он, сердито посапывая, уселся за предложенный ему стол, определил свою, похожую на задумавшийся лесной гриб шляпу на угол этого стола и принялся хлопать себя по карманам плаща в поисках мятой пачки сигарет. По его иду капитан понял, что комиссару явно есть что сказать. Поэтому он прекратил выговаривать Роше за бессонную ночь и молча пододвинул ему тяжелую настольную зажигалку. Зажигалка имела вид сонного бегемота и была инструментом несговорчивым. Комиссар наконец отыскал свои сигареты, извлек из пачки ту из них, что в большей степени сохранила свои исходные качества, хотя и приняла вид буквы «зю», и принялся ее раскуривать.

— Я кое-что накопал у дорожников, в их конторе… — сообщил он через заклубившееся над столом облако табачного дыма. — Кажется, сейчас для ваших ребят найдется подходящая работа. И работа — срочная. Можете браться за телефон.

Ван-Аахен послушно вооружился трубкой мобильника и с терпеливым интересом уставился на Роше.

Тот устроил на коленях свой потертый переносной комп и принялся выстукивать что-то на его клавиатуре. Это давалось ему — по причине возрастной дальнозоркости — не без труда. Клавиатура, шарик тредболла и миниатюрный экран компа словно вступили в заговор против своего хозяина. Комиссар снова ожесточенно захлопал по карманам плаща, вытащил из одного из них потертый кожаный футляр, из футляра — очки а-ля двадцатый век и, бережно держа их, словно лорнет, перед носом, наконец справился с непокорными клавишами и своенравной мышкой.

— Вечно эти буковки не слушаются меня, — обиженно посетовал он. — А теперь — смотрите!

Он вывел изображение на экран объемного дисплея. Наметанным глазом Ван-Аахен определил, что возникшая в провале голографического окна картинка представляет собой снятую с высоты путаницу улиц центральной части Старого Форта. Это были типовые кадры съемки камерой, Установленной на борту беспилотного самолетика дорожной службы. Капитан обругал себя за несообразительность. Про то, что служба аэронаблюдения есть не только у контр-Разведки, можно было бы вспомнить сразу. Роше, человек со стороны, и тот быстрее сообразил, где по счастливой случайности можно «поймать» нужную информацию.