— Я надеюсь на вас. Надеюсь, что вы не опоздаете.

— Послушайте, магистр! — вдруг вспомнил Вальборн. — А кто та женщина, которую я видел? Помню, я открыл глаза, а она склонилась надо мной.

— Как она выглядела? — У нее были синие глаза, а на голове — золотая сетка. Клянусь Фениксом, я не видел женщины прекраснее, чем она.

Шантор слишком хорошо знал свою ученицу, чтобы рассказать Вальборну правду. — Это была сама богиня Мороб. Она приходила, чтобы явить свою милость, — ответил он, надеясь на распространенное суеверие.

Вальборн мечтательно улыбнулся.

— Как же я сразу не догадался! Конечно, это была она. Значит, я обязан жизнью самой богине?

— Да, только ей.

— Тем больше у меня причин, чтобы выступить на защиту ее храма.

— Она тоже будет благодарна своему защитнику, как и мы все. — Шантор встал со стула и кивнул Вальборну на прощанье. Вальборн остался лежать в комнате. Вскоре внесли кровать и поставили у окна, и больше его никто не беспокоил. За окном наступила полная темнота, а Тревинер все не появлялся. Вальборн долго лежал в полудреме и начал засыпать, как вдруг услышал грохот падающего стула, оставленного Шантором посреди комнаты, и голос охотника, шепотом поминавшего всех аспидов и василисков Келады.

— Кровать у окна, — вполголоса пробормотал Вальборн. Вскоре он услышал скрип кровати, затем опять наступила тишина. Пораздумав немного, Вальборн решил посоветоваться с охотником. — Тревинер! — окликнул он, но ответа не было. Охотник уже крепко спал.

Магистр и Альмарен доехали до Босхана без приключений. Город ста ремесел, бывший когда-то военной крепостью, не вызывал восхищения своим видом.

Он напоминал большой, небрежно застроенный пригород Кертенка с не мощеными улицами, пыльными летом и грязными зимой. Сто лет жизни без войн вынудили потомков босханских вояк заняться мирными делами, но не привили им ни любви к уюту, ни опрятности. Здесь не были редкостью помои, вылитые в придорожную канаву, и грязные ручьи с текущими по ним ремесленными отходами.

Ни Магистру, ни Альмарену не приходилось до сих пор бывать в Босхане, поэтому они не знали пути ко дворцу правительницы. Они долго пробирались наугад по узким улицам мимо бесконечно тянущихся одинаковых, грубо сложенных каменных домов. Дворовые цепные псы заходились в истерике, учуяв поблизости клыкана, из придорожных канав подымалась вонь и тучи мух. Терпение Магистра истощилось. Он окликнул одного из мальчишек, бегающих по улице:

— Эй, малый, где здесь дворец правителя?

— Там. — Парень махнул рукой под углом по направлению, в котором ехали друзья.

— Если хочешь заработать, проводи нас. — Магистр бросил ему медяк.

Мальчишка пошел впереди, ведя друзей закоулками, еще худшими, чем те, по которым они только что ехали. Вскоре окрестности стали чище, появились более высокие и богатые постройки. Затем между ними потянулась новая каменная мостовая, не доходившая до конца улицы.

— Трудно было достроить… — проворчал вполголоса Магистр.

— Хозяйкина работа, — отозвался мальчишка. — Ждут войну, потому и не строят.

— Хозяйкина? — переспросил Магистр.

— Да. Правитель у нас погиб, а наследник еще не вырос. А вдова правителя — это и есть хозяйка.

— Ее здесь так зовут?

— А как еще ее звать, правительницей, что ли? Одно слово — баба! — В голосе мальчишки прозвучала гордость за весь мужской пол.

Эти слова раскрыли Магистру трудности Дессы. Женщина-правительница не пользовалась уважением в городе с давними военными традициями, полном потомков отчаянных рубак. Ее терпели до совершеннолетия наследника, и любой мальчишка с чувством превосходства повторял презрительные слова о ней, подслушанные у отца.

Мостовая привела друзей к каменной ограде с воротами, на которых красовался свежевыкрашенный герб Босхана — скрещенные мечи на желтом фоне с синей каймой, перехваченные в центре подковой. Магистр обратился к страже у ворот:

— Я — магистр ордена Грифона, прибыл засвидетельствовать почтение ее величеству. Доложите обо мне.

Один из стражников ушел и вскоре вернулся со слугами. Друзей проводили в приемный зал на втором этаже дворца, где их встретил тучный старик с просторной лысиной. Старик держался важно и с достоинством.

— Нувелан, первый министр ее величества, — представился он.

Друзья приветствовали первого министра Дессы. Тот недовольно глянул на следовавшего за Магистром клыкана и сделал замечание:

— Собаку следовало оставить на дворе. Ей не место в дворцовых покоях.

— Он не приучен оставаться один, — возразил Магистр. — Я боюсь и подумать, что он натворит, если меня не будет рядом.

— Что ж, полагаюсь на ваше слово, — уступил министр. — Если у вас есть просьба, я готов выслушать вас.