Перед Скандербегом стоял большой черный аппарат, похожий на переносную полицейскую рацию, с длинной толстой антенной. Еще на столе лежал раскрытый лэптоп — тот самый, в черном с серебром футляре.

— Мне спешить некуда, — говорил Скандербег в микрофон своей рации. — А вот когда станет известно, какая опасность угрожает городу, вам уже будет поздно что-то менять. Так что решение нужно принимать быстро.

Ардиан осторожно переместился влево, чтобы получше рассмотреть ту часть комнаты, которая находилась в тени. Спиной к нему на стуле со связанными за спиной руками сидел отец, а прямо перед ним, сбоку от двери, бледным изваянием застыл Горан с неизменным карабином. Сердце Ардиана забилось чаще.

Ответа собеседника Скандербега он не услышал — тот то ли специально говорил так, чтобы его никто не понимал, то ли просто бубнил себе под нос.

— Мой интерес здесь один! — прорычал Скандербег. — Не дать в обиду моих соотечественников! Это вы там делите международные кредиты, а я борюсь за свободу своей нации! Кто принимал закон о национальных меньшинствах? Я? Нет, вы!

«Бред какой-то, — подумал Ардиан. — С кем это он разговаривает?»

— А за свои слова нужно отвечать! — продолжал громить неизвестного собеседника Скандербег. — Десять тысяч греков готовы взяться за оружие прямо сейчас, сегодня ночью! В стране начнется новая гражданская война, только теперь у одной из сторон будет оружие, способное уничтожить целый город за несколько минут. Это ясно?

«Пугает, — догадался Ардиан, и эта догадка почему-то успокоила его. — Если бы он и вправду хотел пустить в дело „ящик Пандоры“, то постарался бы сделать это тихо, чтобы никто не узнал…»

В рации опять что-то проскрежетало, но и на этот раз Ардиан не разобрал ни слова.

— Пустой разговор! — рявкнул Скандербег. — Все, что я вижу, — вы не контролируете ситуацию в стране. Мне нет смысла разговаривать с человеком, который спрашивает разрешения у миротворцев каждый раз, когда ему хочется трахнуть собственную жену! Вы не военный министр, а дерьмо! Я буду говорить только с президентом!

Ардиан мысленно присвистнул от удивления. Ничего себе, хороший тон выбрал Скандербег для разговора с самим министром. Интересно, он и с президентом станет так же разговаривать?

— Это меня не волнует. — Скандербег решительно рубанул воздух ладонью титановой руки. — Если вы намерены спасти Тирану и выжить сами, найдите мне президента. И быстро!

За спиной Хачкая что-то хрустнуло. Он мгновенно отпрянул от окна, и вовремя — выскочивший из темноты охранник промахнулся на несколько сантиметров. Тяжелая дубинка со свинцовым наконечником врезалась в подоконник, с глухим стуком отскочила назад. Время замедлилось, превратилось в тягучую медовую каплю. Ардиан тянул из-за пояса пистолет, охранник — коренастый низкорослый мужик в камуфляже — разворачивался к нему, отводя в сторону руку с дубинкой. «Будет бить по плечу», — догадался Ардиан. Такой удар парализует мышцы, рука повиснет плетью, пальцы не смогут удержать пистолет. Дубинка уже плыла сквозь ставший плотным и вязким воздух, а пистолет, как назло, зацепился за ремень брюк. «Не успеть!» — крикнул кто-то в голове Ардиана, и, прежде чем он понял, что делает, мышцы сами швырнули его тело вперед, навстречу дубинке.

Все по-прежнему происходило очень медленно, Ардиан почувствовал обжигающую боль в затылке — дубинка все-таки зацепила его по касательной. Он плавно воткнулся головой в мягкий, колыхнувшийся словно студень живот охранника и в то же мгновение почувствовал, что пистолет наконец высвободился. Время рванулось вперед без предупреждения, будто получившая шенкелей лошадь.

Сбить противника с ног у Ардиана не вышло — все-таки тот был намного крупнее и тяжелее. Дубинка снова взлетела в воздух и опустилась Хачкаю на спину. Крестец пронзила острая боль, Ардиан упал на колени, но пистолет в его руке уже смотрел охраннику в живот, и ударить в третий раз тот не успел.

Выстрела Хачкай не услышал. Пистолет дернулся и едва не выскочил у него из руки, но единственным звуком, которым сопровождался этот рывок, было хриплое, захлебывающееся бульканье, вырвавшееся из глотки охранника. По сравнению с бесшумным пистолетом Скандербега русский беспламенник казался настоящей гаубицей.

Коренастый выронил дубинку, пошатнулся и сел на землю. Камуфляжная форма у него на животе быстро темнела, пропитываясь кровью.

В домике послышался шум, что-то упало. Погас свет. До Ардиана донесся зычный голос Скандербега:

— Не стрелять! Одно движение — и сто тысяч человек умрут страшной смертью!

От грузовика, тяжело топая, бежали люди — наверное, те двое охранников, которых заметил из своего укрытия Ардиан. Нужно было уходить, но Хачкай опасался оставлять за спиной Горана — тот в любой момент мог снять его метким выстрелом. Ардиан вжался в стену и, стараясь не обращать внимания на вцепившуюся в поясницу боль, двинулся вокруг домика.

— Эй! — позвал где-то над ним голос Скандербега. — Что происходит? Коста, ты тут?

«Это, наверное, толстяк в камуфляже, — подумал Хачкай. — Значит, Костой звали…»

За стеной неразборчиво забубнили голоса. Потом в домике вновь вспыхнул свет — на примятую траву упал золотистый четырехугольник.

— Арди? — почти ласково спросил Скандербег. — Арди, мальчик, это ты? Ну конечно, ты, кто же еще… Выследил, да? Умница…

Хачкай молчал. Не хватало только отвлечься и снова подпустить к себе врагов на расстояние удара. Ардиан подумал, что попал в ловушку: сзади Горан, спереди — охранники. Эти залегли где-то за кустами, лежали тихо, не дыша, но в любой момент могли открыть стрельбу.