Крид встал, кисти рук сжались в тугой узел. Судья передал вердикт судебному приставу. Пристав, откашлявшись, прочел его:

— Присяжные признают Крида Мэдцигана невиновным по всем статьям.

Волна облегчения прокатилась по всему телу Крида.

— Заключенный остается под стражей до момента его отправки под конвоем в Гаррисон, штат Колорадо. Дело закрыто.

Крид повернулся к своему адвокату.

— Благодарю вас, мистер Фидер. Я высоко ценю все, что вы для меня сделали.

— Всегда к вашим услугам, сэр, — ответил Маркус, хлопая Крида по плечу. — И с огромным удовольствием. Если я понадоблюсь и в Колорадо, дайте мне знать, не раздумывая.

— Непременно, — ответил Крид. Подбежала Джесси и бросилась ему на шею.

— Я же говорила тебе, что все обойдется! — воскликнула она.

Подняв скованные руки, Крид, как мог, обнял Джесси, прильнувшую к нему.

— А где же малышка! — спросил Крид.

— А вот она, — сказала Энни Росс. — Спит, как настоящий ангелочек.

Через плечо жены Крид глянул туда, где стояла Энни. Она отвернула краешек одеяла, чтобы Крид мог полюбоваться дочерью. «Она и в самом деле похожа на ангела, — подумал он. — Розовенькая, пухленькая, хорошенькая».

Позади него раздалось вежливое покашливание Камерона:

— Мэддиган?

— Да?

— Пора идти.

С огромной неохотой он поднял руки, освобождая Джесси, но она снова взяла его за руку.

— Мы пойдем с вами.

— Но, мэм, я…

— Уж не считаете ли вы, что кому-либо будет нанесен ущерб, если я пойду с мужем до тюрьмы? Могу вас заверить, шериф, что в пеленках моей дочери не спрятано никакого оружия.

Крид с трудом удержался от смеха, а Камерон покраснел, как свекла.

— Нет, мэм, я ни о чем таком и не думал, но…

— Пожалуйста, шериф.

— Ну хорошо. — Он пристально посмотрел на Крида. — Дайте слово, что не попытаетесь выкинуть какой-нибудь фокус, Мэддиган.

— Вы его уже получили.

— И ваше тоже, мэм.

— Даю слово, шериф, — сказала Джесси, мило улыбаясь.

— Меня вы не спрашивали, но я тоже даю вам слово, — добавила Энни Росс.

— Да, мэм, — вежливо сказал Камерон. — Благодарю вас, мэм.

«Ну и смешное зрелище мы собой представляем», — подумал Крид, когда они выходили из здания суда. Джесси шла рядом с ним, высоко подняв подбородок и держа его под руку. Энни Росс следовала позади, держа на руках ребенка. Камерон прикрывал тыл.

Когда они подошли к тюрьме, Энни Росс присела в тени, а Камерон повел Крида в тюремное помещение и, заперев в камере, снял с него наручники и вышел, оставив Крида и Джесси одних. Крид протянул руки через прутья и, обхватив жену за талию, нежно ее поцеловал.

— Ох, Джесси, к тебе так приятно прикасаться, — прошептал он.

—К тебе тоже. Я сильно скучала по тебе. — И она погладила его по щеке. Потом ласково провела рукой по его волосам, спустилась к шее и притянула его голову, чтобы целовать снова и снова.

— Как ты думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы отправить тебя в Гаррисон?

— Не представляю.

— Надеюсь, что скоро, — сказала Джесси.

Крид кивнул, думая, что ему хотелось бы быть таким же уверенным, как Джесси, в том, что все будет хорошо. То, что судья Пэкстон назначил повторный суд, совсем не значит, что его обязательно признают невиновным. Он пытался убедить себя, что заявление Розы вместе с ее признанием лжесвидетельства на первом процессе помогут изменить обстановку. Он уговаривал себя, что признание, сделанное ею на пороге смерти, может оказать на присяжных большое впечатление. Однако в глубине души Крид во все это не верил. Он оставался полукровкой. И прав он или неправ — все равно убил белого человека.

Но в эти мгновения он не думал об этом, обнимая Джесси, чувствуя ее тело, прижавшееся к нему сквозь решетки. Она целовала его, лаская руками, блуждая вверх и вниз по спине под рубашкой. Он тихонько застонал. Ее близость, ее прикосновения возбуждали и сводили с ума. Прошло уже несколько недель, как они не занимались любовью. И пройдет еще немало времени, прежде чем они снова смогут быть вместе.

— Джесси…

— Я знаю. — Мягкий, тихий стон сорвался с ее губ. — Знаю. Ласкай меня. Это было так давно. Так давно.

Он поцеловал ее, лаская мягкие изгибы женского тела. Казалось, это самая сладкая боль на свете, когда можно трогать, но невозможно обладать. Их поцелуи становились все более отчаянными, по мере того как тела стремились друг к другу.

— Крид…— она смотрела на него в упор глазами, полными страстного желания.

Совсем не желая этого, он отодвинулся от нее и глубоко вздохнул.

— Лучше тебе убежать куда-нибудь в горы, ибо если меня когда-нибудь освободят, — пробормотал Крид, — и я поймаю тебя, то уж никогда не выпущу