Энни Росс встала и улыбнулась своим постояльцам.

— Это мистер и миссис Маклин, — произнесла она, представляя вновь прибывших. — Джесси и Крид, позвольте мне представить вам мисс Мейбел Даунинг мистера Артемиса Коулбурна, Уайта и Пола Робинсон и мисс Патрисию Спеллинг.

Сосредоточившись только на том, чтобы угадать по глазам мысли сидящих за столом троих мужчин и двух женщин, Крид не расслышал их имен, хотя и узнал в Поле Робинсоне человека, только что купившего у него лошадей.

Когда Энни Росс покончила с формальным представлением сторон, она села на свое место и передала Криду блюдо с жареными цыплятами. Мало-помалу разговоры возобновились.

Джесси улыбалась и вежливо поддерживала разговор о пустяках с сидевшей рядом с нею женщиной. Что касается Крида, то он предпочитал хранить молчание. Он никогда не считался говоруном и теперь не видел большого смысла вмешиваться в разговоры малознакомых ему людей. Однако, прислушиваясь к разговору, который шел между ними, он почерпнул немало полезного. Например, братья Робинсон совместно владели платной конюшней. Женщина, по фамилии Даунинг, работала школьной учительницей и была не замужем. Патрисия Спеллинг держала магазинчик дамских шляп. Артемис Коулбурн работал в банке и ухаживал за Патрисией Спеллинг.

Ужин почти закончился, когда Уайт Робинсон задал вопрос, который рано или поздно должен был возникнуть.

— Скажите, мистер Маклин, я прав или ошибаюсь, утверждая, что в жилах ваших предков текла индейская кровь?

Крид сделал глубокий вдох, отложил вилку и подернулся к Робинсону:

— Мой отец был индейцем сиу.

Уайт ухмыльнулся брату:

— Плати, Пол.

Громко хмыкнув, Пол Робинсон вынул из кармана доллар и шлепнул им об стол. Он обернулся к Криду и сказал:

— Я с ним поспорил, что вы — шайен.

— Ну, извините.

Разговоры за столом опять возобновились, и Крид успокоился. Может быть, он и ошибался в этих людях.

После ужина две проживающие в пансионе женщины прошли в гостиную, а мужчины вышли покурить.

Джесси посмотрела на Крида:

— А ты не хочешь присоединиться к мужчинам?

— Нет. Я лучше поднимусь наверх, но ты, если хочешь, пойди и познакомься с дамами поближе.

— Нет, пожалуй, не сегодня.

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице в свою комнату. Крид запер за собой дверь, потом устало опустился на край кровати.

Сначала он полюбовался Джесси, присевшей у туалетного столика и расчесывающей волосы, а потом встал, подошел к ней и, взяв из ее руки щетку, сказал:

— Позволь это сделать мне.

Она улыбнулась и, предвкушая удовольствие, прикрыла глаза. Когда он расчесывал ее волосы, она испытывала очень чувственное и странное ощущение.

— Завтра мне надо будет поискать работу, — как бы невзначай бросил он.

—Где?

— Скорее всего, в каком-нибудь салуне.

— Ты думаешь, где-нибудь там обретается и Роза?

— Не знаю.

Он отложил щетку и прижал к себе Джесси, легко массируя ей плечи.

— Как ты себя чувствуешь, любимая?

— Хорошо.

«Больше, чем хорошо. Просто изумительно», — подумала она, нежась в теплом кольце его рук.

Она почувствовала, как он провел губами по ее волосам. Потом он опустился на колени позади нее и взял ее груди в свои ладони.

— Устала?

— Немножко. — Она уловила вздох разочарования и то, как он начал отдаляться от нее. — Но не так чтобы не…

— Ты уверена?

— Уверена.

Она повернулась к нему и подставила губы для поцелуя. И когда он прильнул к ее рту губами, она тотчас забыла и о Розе, и о деньгах, забыла, что они чужие в этом незнакомом городе. Для нее существовали только Крид, державший ее в объятиях, и его руки, расстегивавшие корсаж платья и ласкавшие ее под мягкой тканью сорочки.

Она погрузилась пальчиками в его волосы, нежно проводя по прядям, потом ее руки скользнули ему на плечи и дальше, вдоль спины, отвечавшей на ласки подрагиванием и игрой мускулов. Приподняв край тонкой кожаной рубашки, она кончиками пальцев стала изучать гладкое тело.

— Джесси…

— Да. — Она метнула язычок за его нижнюю губу. — Да…

С легким радостным возгласом он подхватил ее на руки и понес в постель.

Дрожащими от нетерпения руками он снимал с нее туфли и чулки, стаскивал платье и сорочку.

— Прекрасная…— прошептал Крид. Сбросив одежду, он растянулся рядом с нею. — Ты так прекрасна в своем материнстве. И оно тебе очень идет.

— Правда? — Охваченная нежностью к нему, она гладила его щеки, проводила пальцами по линиям лба, бровей, подбородка. Приподнявшись на локте, Крид осыпал поцелуями ее груди и живот. И как это было всегда, его прикосновения к ней разжигали страсть в нем самом, но он старался сдерживаться, опасаясь зайти слишком далеко и причинить вред ей и ребенку.