Впервые она задалась вопросом, есть ли у него жена, семья, которая тревожится за него.

— Что вы делали в такую непогоду на улице?

— Одна из оград нашего пастбища сломалась, и пара лошадей убежала. Я пытался разыскать их, когда началась буря.

— Так вы нашли лошадей?

— Нет. Я продолжу поиски на обратном пути к ранчо.

Он взял еще один тост.

— Как вы поранили голову?

— Я возвращался к ферме «Бар В», когда молния ударила в дерево. Одна ветка сломалась и сбила меня с лошади. — Он проглотил последний кусок тоста, отодвинул тарелку и встал. — Я благодарен вам за то, что вы позаботились обо мне.

Дана ошеломленно смотрела на него, пересиливая желание уговорить его остаться.

— До свидания, мистер Эльк.

Он пристально смотрел на нее несколько секунд, потом подошел к двери, снял куртку с вешалки, открыл дверь и шагнул на улицу.

Дана сидела на прежнем месте и представляла, как он взбирается на лошадь и покидает ее двор, ее жизнь.

— Ерунда, — пробормотала она. — Это всего лишь чувство сентиментальности. Ты даже не знаешь, что это за человек. Как ты можешь по нему скучать?

Дана грустно улыбнулась. Как она могла чувствовать себя одинокой из-за человека, с которым только что познакомилась? Как она может скучать по мужчине после того, что Рик с ней сделал?

Напомнив себе о том, что с мужчинами она распрощалась навсегда, Дана принялась убирать посуду со стола.

Чей ехал домой и думал о Дане. Он не понимал, почему она не выходит у него из головы. Несомненно, девушка была привлекательная, но на своем пути он встречал множество красивых женщин. Многие из них сходили по нему с ума. Но он пока не искал женщину для создания семьи. К этому Чей пока не был готов.

Он нашел трех лошадей из четырех пропавших, — они паслись вдоль дороги в четверти мили от ранчо, согнал их вместе и повел за собой. Открыл ворота загона, и лошади забежали внутрь, как послушные овечки.

Въехав во двор ранчо, Чей вновь почувствовал знакомое чувство горечи. Джон Вордман стоял на крыльце, стиснув в зубах сигарету. Большой Джон полностью соответствовал своему имени. Рост шесть футов четыре дюйма, плечи — размером с дверь. Ему было около шестидесяти пяти. Его густые русые волосы только сейчас начали седеть на висках.

— Я собирался отправить людей на твои поиски.

— Да?

Большой Джон кивнул и выкинул окурок в медную пепельницу.

— Я должен был догадаться, что ты сможешь о себе позаботиться.

— Верно, — кивнул Чей. — Я всегда могу позаботиться о себе.

Джон прищурил глаза. Он открыл рот и хотел что-то произнести, но, очевидно, передумал, повернулся и прошествовал в дом, хлопнув дверью.

Чей посмотрел ему вслед и крепко сжал рожок седла. Он сделал несколько глубоких вдохов и повернул лошадь к конюшне.

Несколько пастухов помахали ему рукой, когда он приблизился к конюшне, и он помахал им в ответ. Чей слез с лошади, привязал ее к забору и расседлал. Затем он тщательно ее почистил, вымыл копыта и запустил в конюшню. Дал ей овса, сена, удостоверился, что у нее есть вода, и направился в общежитие рабочих.

Несколько пастухов, сгрудившись вокруг деревянного стола, играли в покер. Чей повесил свою шляпу на один из крючков за дверью и кивнул игрокам, заметив, что опять выигрывает Верн Кингстон.

Кингстон был самым ленивым ковбоем в этих местах. Он не стал безработным лишь потому, что обходился с лассо лучше всех.

Миллер указал на его повязку и спросил, что случилось.

— Я врезался в дерево, — ответил Чей, — или, скажем так, дерево врезалось в меня прошлой ночью во время бури. Кстати говоря, я нашел троих наших беглецов около Оук-Крика. — Он посмотрел на долговязого парня, стоявшего напротив него. Рэнделл, я хочу, чтоб ты поехал и поискал оставшуюся лошадь.

— Конечно, — ответил Рэнделл и надел шляпу.

— Так, — протянул Кингстон, — кто тебя так отделал?

— Ты ее не знаешь.

Мужчины за столом обменялись понимающими взглядами.

— Ты можешь и меня с ней познакомить? спросил Джо Коффи, вопросительно подняв бровь.

— Нет, Коффи. Она слишком хороша для тебя.

Все рассмеялись и вернулись к игре.

Чей стрельнул сигарету у Кингстона, прикурил и глубоко затянулся. Он курил и наблюдал за игрой, потом бросил окурок в мусорное ведро и направился к своей кровати.

Потягиваясь, он закрыл глаза. Дана Вестлейк была слишком хороша для него, признал он с сожалением. Она была шикарной леди, которая заслуживала всего наилучшего в жизни. Он же простой пастух, которому нечего было ей предложить.