— Пока я в тебе разбираюсь, все в порядке, — усмехнулся хозяин хижины.

— Странный ты парень, — заметил Джон.

— Верно — я люблю сытно пожрать три раза в день, но не люблю за это платить.

— Больше я не желаю разговаривать в таком духе, — заявил Сэксон. — Может, это очень остроумно, только мне такое не по душе.

— Будем говорить, как тебе нравится, — согласился Бутс. — А сейчас я так разговариваю, потому что у тебя мое ружье.

— Но у тебя наверняка есть и револьвер.

— В самом деле? — Бандит рассмеялся. — Этого ты никак не мог знать. Выходит, ты умнее, чем я думал.

Некоторое время Сэксон молчал. Он видел, что над ним потешаются, и не мог этого понять. Ведь Бутс прекрасно знал, что Джон может проделать своими руками, однако спокойно смеялся ему в лицо. Наконец быстрым движением ухватил его за шиворот.

— Сейчас я… — Однако душивший его гнев помешал ему окончить фразу.

— Можешь сделать что угодно, — спокойно проговорил Бутс, — но ты ничего не сделаешь.

— Это почему? — удивился Сэксон.

— Потому что ты слишком большой и слишком глупый, — объяснил бандит. — Но не бойся — я никому об этом не скажу.

Джон не нашелся что ответить.

— И Дэниел Финли тоже не скажет, — добавил Бутс.

— Значит, он тоже считает меня дураком?

— Он ведь не глупее меня.

— Ладно, — махнул рукой Сэксон. — Не знаю, почему я до сих пор не переломал тебе кости, но не стану этого делать.

— Конечно не станешь, — подтвердил его собеседник. — Тебе отлично известно, что я как раз то лекарство, которым ты можешь воспользоваться.

— Каким образом я могу тобой воспользоваться?

— Финли наверняка тебе рассказал.

— Ничего он мне не рассказывал!

— Черта с два! Думаешь, я этому поверю?

— Но это правда. Кроме того, я сыт по горло и тобой, и твоей манерой разговаривать.

— Я сыт тобой ничуть не меньше, приятель, — ухмыльнулся Бутс. — Но буду именно так разговаривать, пока ты держишь меня за шиворот.

— Хоть я и не слишком умен, — произнес Сэксон, — однако вырваться от меня ты не можешь. Ладно, Бутс. Я жалею, что пришел сюда и разбудил тебя, — только время зря потерял.

Он отпустил бандита, который промолвил с усмешкой:

— Впервые выбираюсь из переделки при помощи болтовни.

— Твоя болтовня мне осточертела! — огрызнулся Джон, собираясь уходить.

— Погоди минутку! — окликнул его Бутс.

— Ну?

— Как ты смог сделать так, что эта собака не вцепилась тебе в горло?

— Я не бежал, вот собака меня и не тронула.

— И со мной так же, — сообщил Бутс. — Я не бежал, и ты меня не тронул. А теперь поговорим серьезно, Сэксон. Не возражаешь?

— С меня хватит и тебя, и твоих разговоров!

— Если так, то хотя бы возьми лошадь. Отсюда легче добираться верхом, чем пешком.

— Где же я возьму лошадь, седло и упряжь?

— В сарае.

Действительно, за стеной слышалось шуршание сена, которое ели лошади.

— Какую мне взять? — спросил Сэксон, ожидая очередного подвоха.

— Бери лучшую, а то ты уж очень тяжел, — засмеялся Бутс.

Джон пошел в сарай. В конце концов, он смертельно устал от ходьбы пешком.

Войдя внутрь, он увидел трех превосходных жеребцов и серую кобылу, высокую, грациозную, как статуя. Он положил на нее ладонь, и она обернулась к нему, мягко поблескивая глазами.

Сэксон надел на кобылу седло и упряжь, потом вывел ее из сарая и вскочил в седло.

— Ее зовут Мэри, — сообщил Бутс, снова засмеявшись.

Но Джон уже скрылся за деревьями. Однако внезапно повернул кобылу, вернулся к хижине.

— Черт с тобой, Бутс, — сказал Сэксон. — Я не уеду, пока мы не поговорим.

— Я в этом не сомневался, — ухмыльнулся Бутс.

В мире преступлений, где существовали братья Уизерелл, люди действовали под влиянием таинственных импульсов, странных и непостижимых для Джона Сэксона.

— Почему ты позволил мне уехать на серой кобыле? — спросил он, спешившись. — Она стоит кучу денег.

— Далеко бы ты на ней не ускакал, — объяснил Бутс. — Добравшись до входа в ущелье, ты бы наткнулся на здоровенного ниггера, Артура Уильяма Крестона. Знаешь его?