— Тебя здорово интересует Джон Сэксон, не так ли?

— Конечно интересует, — спокойно отреагировала Молли.

— Если он со мной покончит, ты через минуту начнешь увиваться вокруг него?

— Его уже застолбила девушка получше меня, Пасьянс. Порядочная девушка, которая и нужна такому порядочному парню.

— Ну, раз у тебя к нему сердечная склонность, — зловеще улыбнулся Пасьянс, — я преподнесу тебе его сердце на блюдечке!

— Вот это другой разговор, — одобрила Молли. — Хотя Сэксон слаб и только что поднялся с койки, не жди легкой победы. Его правая рука вполне способна держать револьвер.

— Ладно, твоя взяла! — Пасьянс посмотрел на нее из-под сдвинутых бровей. — Тебе всегда удается одержать надо мной верх. Второй такой не найдешь! В один прекрасный день я, пожалуй, на тебе женюсь!

— Ты говоришь так, словно Сэксон уже валяется мертвым в пыли. Но он еще жив, так что лучше пойди на кухню, сядь и соберись с силами. Для этой игры тебе понадобятся крепкие нервы.

Пасьянс поколебался, будто сомневаясь в ее истинных побуждениях.

— Ты права, — кивнул наконец. — Ты права почти всегда. Впредь я буду чаще прислушиваться к тебе, старушка! — И вышел на кухню, бесшумно закрыв за собой дверь.

Девушка откинулась на спинку стула, глядя в потолок и пытаясь собраться с мыслями. Она все еще пребывала в сомнении, когда услышала приближающиеся к дому шаги двух человек. Вскоре в дверь негромко постучали.

— Войдите! — откликнулась Молли.

Дверь открылась, и она увидела Финли и Джона Сэксона, выглядевшего бледным и изможденным на фоне черного бархата ночи.

Для Сэксона темноглазая девушка с алыми губами была видением из прошлого. Конечно, она отличалась от его представлений о ней, но не слишком.

Глядя на нее, медленно поднимающуюся со стула, он попытался вообразить нарисованную Мэри Уилсон картину снежной бури в горах и этой девушки, заботящейся о раненом, который лежал в бреду.

Джон подошел к Молли и взял ее за руку.

— Мэри многое мне рассказала, — заговорил он. — Хотя вы могли бы сообщить куда больше.

Молли бросила взгляд на Финли и покачала головой:

— Все это не имеет значения.

— Но я даже не поблагодарил вас, — настаивал Джон.

В глазах девушки застыло странное выражение, какого ему никогда не приходилось видеть ни на чьем лице. Она словно изучала его плоть и душу. В ней причудливо сочетались страсть и холод, доброта и жестокость.

— Благодарить меня? — Неожиданно Молли расхохоталась, и в ее смехе послышались истеричные нотки. — За что? За это? — Она указала на дверь в задней стене.

Обернувшись, Сэксон увидел, что она медленно и беззвучно открывается.

Внезапно он все понял.

Посмотрев на Финли, Джон увидел лицо, словно выточенное из желтого камня с высеченной на нем усмешкой. Левая рука адвоката скользнула под пиджак; во взгляде, прикованном к лицу Сэксона, светилась смертельная угроза.

— Боже мой! — ахнул Джон. — Значит, это вы, Финли… Не может быть! — Потом посмотрел на девушку, стоящую у стены, слегка наклонившись вперед.

В лице Молли еще ощущалась страсть, но ее вытеснял чисто животный интерес. Казалось, она ожидает начала увлекательной пьесы, где ей предстоит играть главную роль.

Когда-то, еще в детские годы, Сэксон видел двух волков, свирепо дерущихся при лунном свете, и волчицу, лежащую поодаль и с удовольствием наблюдавшую за битвой.

В дверном проеме появилось лицо Пасьянса.

— Доставай оружие, Сэксон! — крикнул он, и его собственный револьвер блеснул в темноте снизу вверх.

Джону показалось, будто сильный ветер подталкивает его к открытой двери, выдувая при этом из него чувство страха. Он выхватил кольт молниеносным движением, но успел подумать о многом. Ему хватило времени вспомнить, как он практиковался в комнате отеля, целясь в блестящий ободок зеркала. Блеск взметнувшегося кверху оружия Пасьянса был точно такой же мишенью.

Револьвер Сэксона выстрелил, едва появившись из-под куртки.

Оружие дернулось в руке Пасьянса. Он тоже выстрелил, но пуля вонзилась в половицу у ног Джона.

Затем Пасьянс шагнул из тени. Он медленно двигался вперед, с трудом удерживая кольт кончиками пальцев безвольно повисшей руки. Лицо бандита производило жуткое впечатление — его выражение было абсолютно отсутствующим, словно у идиота. В центре груди на голубой ткани рубашки расплывалось алое пятно.

— Берегись Финли! — крикнула девушка.

Обернувшись, Сэксон успел заметить, как рука адвоката вырвалась из-под пиджака, сжимая тупоносый револьвер. Использовав свой кольт, как саблю, Джон выбил оружие у Финли.

«Бульдог» упал на пол. Адвокат не попытался его поднять. Он стоял неподвижно, с той же усмешкой на каменном лице.

— Пасьянс! Пасьянс! — крикнула Молли. Подбежав к нему, она выхватила у него револьвер, бросила его на пол. — Что с тобой? Господи, не смотри так!

— Он умирает, — сказал Сэксон адвокату. — Убирайтесь отсюда и… ждите меня у себя дома!