Песенка взглянула на пергамент отца Батти со стихотворением, которое она знала наизусть:

— Ты прав, Бурбл, река слишком опасна. Помнишь, твои соплеменники, когда преследовали нас, говорили, что мы не пройдем пороги, верно?

— Да-да, пороги — место опасное. Хорошо бы вообще как-нибудь пробраться, чтобы не проходить через них. Но это, к сожалению, невозможно.

Песенка задумчиво рассматривала пергамент.

— Хмм, тут ничего не говорится ни о порогах, ни об опасности. Единственное, что здесь сказано:

Позднецвет налил всем оставшийся напиток.

— Ну и что это значит, Песенка?

— Подумай немножко! Пока мы плыли вниз по реке, встретился нам какой-нибудь приток, кроме этого, который вел бы на юг?

— Нет, когда за нами гнались, мы все время плыли вдоль берега, а потом я увидел этот приток. И что ты хочешь сказать, Песенка?

— Понимаешь, я, конечно, не уверена, но, по-моему, этот молчащий рот, то есть устье, это как раз о нем. А ты как думаешь, Дип?

Землеройка задумчиво расправила усы:

— Может, и так. Если в твоем стишке говорится, что часть нашего пути проходит здесь, значит, ты права, Песенка.

Но Бурбл не одобрил идею:

— Вы только их послушайте! Нельзя же так верить словам на старой бумаге! Здесь тупик, или только я это вижу?

Песенка потрясла пергаментом перед носом у негодующего Бурбла:

— Да пойми ты, это было написано много-много зим назад. Может, тогда здесь и была нормальная речка, а потом в нее упали деревья, и она вся заросла тиной!

Дипплер прервал страстную речь Песенки:

— Ты только об одном забыла — как мы будем преследовать Белолиса, если он и его крысы поплыли по большой реке?

Песенка даже лапкой топнула:

— Ну как вы не понимаете? Совсем не важно, куда они поплыли, мы не можем их преследовать по большой реке, когда за нами гонятся водяные мыши. К тому же мы знаем, что Белолис направляется на остров посреди озера. Если мы поплывем по этой реке, то обязательно встретим его. Бурбл, ты пойдешь с ним?

Водяная мышь уже начала карабкаться на ствол дерева, которое, так неудачно упав, перегородило реку.

— А вы что же думаете? Должен же я проверить, права ты или нет. Ну, вы идете?

Они взобрались на поваленное дерево и осмотрелись. Из-под мха, ряски и болотной травы кое-где прогляды-

вала вода. Песенка торжествующе показала на поблескивающие тут и там лужицы:

— Видите? Говорю же, здесь была река. И течет она как раз на юг, как в стихах говорится. Ну, что ты теперь думаешь, мышка-норушка?

Бурбл посмотрел и произнес:

— Станем носильщиками?

Они уставились на него и хором повторили:

— Носильщиками?

— Ну да. Сейчас я вам объясню, мои непонятливые друзья. Мы должны добраться до того места, где эти лужицы превращаются в нормальную речку. А до этого места нам придется нести «Ласточку» на себе.

Позднецвет снова взобрался на завал из деревьев.

— Через завал она не пройдет, это точно. Значит, придется тащить на себе. Пойдемте, носильщики, время не ждет!

К счастью, «Ласточка» была очень легким суденышком. Взвалив на себя мешки и положив на плечи весла, друзья с большим трудом, но перенесли лодку через завал. Сначала они перевернули ее кверху днищем, потом забрались под лодку и понесли ее на головах. Первым шел Позднецвет, как самый высокий из всей команды, за ним — Дипплер и Бурбл, а последней Песенка. Под лодкой было невыносимо жарко и нечем дышать, к тому же туда то и дело залетали разные комары, мошки, мухи и прочие насекомые. Но друзья шли вперед, стараясь не обращать внимания на трудности.

Буме!

— Ай-ай-ай! Смотри, куда идешь, Позднецвет!

— Прости, тут была большая ветка, я ее не заметил.

— Да-да, ты, может, ее и не заметил, а вот мы почувствовали!

— Мне тоже досталось, так что не жалуйся!

— Бурбл не жалуется, а спорит. Любой имеет право спорить: и водяные мыши, и землеройки. А откуда ты знаешь, что мы идем куда нужно, Позднецвет?

— Глупый какой! Да потому, что мы идем по маленькому ручейку — у меня все лапы мокрые! Песенка, может, ты споешь что-нибудь, чтобы эти двое помолчали? Честно говоря, у меня уже голова кругом идет. Раньше я думал, что нет ничего хуже, чем спорить с землеройкой, но теперь знаю, что еще хуже — это когда с тобой спорят и землеройка, и водяная мышь!