— Да, милостивый государь, я понимаю, что вы человек в высшей степени бескорыстный, — ответил незнакомец, в свою очередь поднимаясь с места, — и вам безразлично, проиграете вы или выиграете свою тяжбу. В конечном счете для такого вельможи, как вы, не имеет особого значения, будет у него на полтора миллиона ливров больше или меньше.

— Черт побери! — вырвалось у Роже. — Не имеет особого значения! Ну нет, сударь, я иначе смотрю на вещи, чем вы. Но поймите сами: не могу ведь я жениться вот так… столь нелепым образом…

— Сударь, сударь, — заговорил незнакомец с видом глубочайшего сочувствия, — хорошенько запомните мои слова: вы сами не понимаете, от чего отказываетесь.

— Но скажите наконец, сударь, если я соглашусь вступить в переговоры, что я должен буду сделать?

— Коли уж переговоры такого рода начинают, их надобно доводить до конца.

— Стало быть, вы требуете от меня решительного согласия?

— Вот именно.

— И мне придется жениться?..

— Не зная даже имени невесты.

— Но это же противно здравому смыслу.

— И все-таки позвольте мне…

— Никогда, сударь, никогда!

— Это ваше последнее слово?

— Последнее, окончательное!

— Подумайте еще немного.

— Я уже думал, вернее, не стану и думать, раз речь идет о такой нелепице… Мне, мне жениться, не зная на ком, даже не видя своей невесты, не перемолвившись с нею ни единым словом, не ведая, молода она или стара, хороша собой или уродлива, глупа или умна?! Ну, знаете, любезнейший, вы, видно, совсем теряете голову!

— А вы — проигрываете ваш процесс, сударь! И незнакомец взялся за шляпу.

В этом окаянном человеке было столько уверенности, что шевалье пришел в замешательство. Он принялся мерить комнату большими шагами: сначала шел от кровати к окну, затем от двери к комоду и в конце концов опять тяжело опустился в кресло, наблюдая украдкой за посетителем, а тот между тем с самым непринужденным видом скреб обе свои бородавки и подбородок.

— Неужели, сударь, — заговорил Роже, первым прерывая молчание, — неужели вы положительно отказываетесь дать мне хоть какие-нибудь разъяснения?

— Клянусь честью, сударь, я бы со всей охотой, — отвечал незнакомец, — но именно это мне строго-настрого запрещено.

— Скажите мне только, а молодая особа… Тьфу!.. — вырвалось у Роже, который сам прервал себя этим восклицанием. — Молода ли она, по крайней мере?

Незнакомец продолжал скрести свои бородавки.

— Ну тогда ответьте: хороша она собой или безобразна?

Посетитель перешел от бородавок к подбородку.

— Могу ли я, наконец, хотя бы осведомиться: невеста… девица она… или вдова?

Незнакомец остался совершенно невозмутим.

— Ах, да с вами и сойти с ума недолго! — вскричал Роже, ударяя себя кулаком по лбу.

— Сударь, я прощаюсь с вами до завтра, — сказал незнакомец, — хорошенько подумайте над моими словами.

— А что будет завтра? — спросил шевалье.

— Завтра в это же самое время я опять приду.

— Вы придете один?

— Нет, я принесу с собой обязательство о вступлении в брак.

— Обязательство о вступлении в брак?! — воскликнул Роже, бледнея.

— О, пусть это вас не тревожит, — отвечал незнакомец, — вы подпишите его только в том случае, если сами того пожелаете. Будьте спокойны, дорогой господин д'Ангилем, — прибавил он с обычной своей ухмылкой, — силком вас к венцу не поведут.

С этими словами таинственный посетитель, пятясь, вышел из комнаты, отвешивая еще более низкие поклоны, чем тогда, когда появился; он был уже далеко, а шевалье в полном изнеможении судорожно сжатыми и дрожащими пальцами все еще стискивал свой влажный от пота лоб.

Роже довольно долго не мог опомниться от удара, который так неожиданно на него обрушился; наконец, собравшись с силами, он поднялся с кресла, взял шляпу и поспешил к маркизу де Кретте, своему постоянному советчику, главной своей опоре.

По счастью, маркиз был дома.

— Что с вами?! — воскликнул он при виде шевалье. — Неужели вы проиграли тяжбу?