Шрифт:
— Прекрасно, господин принц.
И адмирал принял рассерженный вид, словно готовясь защищать свое оскорбленное достоинство, чего на самом деле он выполнить не мог.
— Дальше! Расскажи историю до конца, — заговорили все разом.
— Конца ждать недолго, поскольку его не существует. Подражатель тоже хотел быть влюбленным, но взялся за дело не так, как его предшественник. Он ничего не сжег, даже собственное сердце и тщетно кичится своей пламенной страстью.
— Тщетно?
— Уж не полюбила ли вас случайно королева, господин адмирал?
Фраза, брошенная комедианткой, была вспышкой негодования. Королеву боготворили все, даже люди такого сорта, как эти лицедейки. Адмирал ничего не ответил, лишь изобразил на лице торжествующую мину, что вызвало общее возмущение.
Граф де Сифуэнтес, сидевший рядом с адмиралом, вскричал, что тот лжет, и пустил при этом в ход солдатский жаргон.
Принц Дармштадтский поднялся первым. Предельно учтивым и твердым тоном он заставил замолчать сначала одних, затем других, и, пристально глядя на адмирала, добавил:
— Священное имя ее величества слишком задето этими шутками, так пусть его больше не произносят, пусть на том все и кончится, господин граф, по крайней мере в настоящую минуту, — я прошу вас оказать мне эту милость; позднее вы сможете продолжить вашу речь, но только после того, как выскажусь я.
Граф де Сифуэнтес, к которому он обращался, пробормотал себе под нос, что принц Дармштадтский должен проверить свои шкатулки с драгоценностями, прежде чем отпустит гостей, потому что некоторые важные сеньоры, не смущаясь, могут пополнить свои ларчики за счет друзей.
Адмирал прекрасно услышал сказанное, но сделал вид, что ничего не разобрал, однако другие сеньоры придрались к словам графа и потребовали объяснений.
Сифуэнтес сопротивлялся, не желая говорить, но его прижали к крайним рубежам обороны:
— Немного терпения, господа! Многие из вас молчат, не принимая оскорбления на свой счет, они знают, что подобное обвинение не может их коснуться; что же касается остальных, то, после того как мы покинем этот дворец, я уже не обязан буду считаться с хозяином и скажу им то, что они желают знать. А пока выпьем!
— Выпьем! — подхватил принц Дармштадтский.
С этой минуты праздник потускнел и веселье не возобновлялось.
XV
Адмирал действительно и, наверно, справедливо заслужил репутацию человека нечестного и трусливого. Он участвовал уже в нескольких дуэлях и, подобно обезьяне Лафонтена, проскакивающей в обруч, ухитрялся ускользнуть от расправы. И каждый раз он говорил, что счастливо отделался; однако некоторые были иного мнения и по-всякому высмеивали адмирала.
Однако его знатное происхождение, огромные богатства, положение при дворе невольно служили ему защитой; многие люди даже не обращали особого внимания на его недостойные выходки, полагая, что адмирал со своим умом займет в конце концов высокий пост и потому с ним надо ладить.
Но граф де Сифуэнтес оскорбил его в присутствии стольких сеньоров, что трудно было себе представить, как он выйдет из такого положения на этот раз, не обнажив шпагу.
Когда гости встали из-за стола, маркиз де Сан-Эстебан вызвал графа де Сифуэнтеса из дома, как тот предлагал, чтобы при свидетелях, желающих при этом присутствовать, назвать того сотрапезника, на кого он намекал. Сифуэнтес тут же согласился выйти, но при одном условии — адмирал должен был находиться в числе сеньоров, пожелавших последовать за ним.
— Я категорически настаиваю на том, чтобы его предупредили, сеньоры, так что будьте любезны, приведите его с собой.
Адмирала искали, но он исчез, обнаружить его нигде не удалось, а от домашней прислуги стало известно, что люди адмирала поспешно удалились по его приказу, даже не успев зажечь свои факелы.
— Значит, он всерьез испугался! — прошептал Сифуэнтес. — Это не столь важно, сеньоры, все равно выйдем… Сеньор де Сан-Эстебан, и вы, сеньор де Фрихильяна, даете ли мне слово, что завтра пойдете к дону Энрикесу де Трастамаре и повторите ему то, что я сейчас скажу?
Оба сеньора обещали сделать это.
— Теперь выйдем на улицу дель Принсипе; мы пробудем там недолго, и я удовлетворю ваше любопытство; затем мы вернемся в дом и проведем всю ночь в обществе нимф, которые с такой страстью играют тут в ландскнехт. Вас это устраивает?
Все они, а их было человек Двадцать, единодушно согласились с графом и, окружив его, вышли через садовую калитку. Мы и понятия не имеем о подобных обычаях. Однако никто не заметил, что и принц Дармштадтский пошел вместе с остальными. Он стоял, спрятавшись в тени, но так, чтобы слышать все.