Машка перевела дыхание. Кажется, великий маг действительно искренне хочет ей добра, только у него свои представления о том, чего Машка должна желать. Значит, нужно ему кое-что объяснить.

— А что я забыла в том мире, где родилась? — зло спросила она. — Хрущобу нашу жуткую? Драки? Вечную нехватку денег? Тут у меня, по крайней мере, что-то получаться начало. Нет уж, дудки, я обратно не хочу, меня и здесь неплохо кормят.

— Ты не поняла, — огорчился маг, сняв и аккуратно повесив на кресло свою рабочую мантию. Видимо, полагал, что она ему уже не потребуется. — Дело же не только в еде.

— Я все поняла, — отозвалась Машка. — Это просто фраза такая. Ваш мир мне нравится гораздо больше. Он честнее, чем мой. Здесь есть боги, и перед их лицом все равны. Никто не будет прощать тебе вину только за то, что ты стражник, или маг, или еще кто-нибудь.

— Хм. — Старик улыбнулся. — А мне казалось, что это как раз один из самых больших минусов этого мира. Мне бы хотелось жить в мире более совершенном, где учитывались бы все прежние заслуги человека.

Машка пожала плечами:

— Каждому свое. Вы — маг, и вам нравится мой мир. А я просто девушка, не владетельная госпожа и даже пока не магичка. А потому меня вполне устраивает этот.

— Ты уверена, что не будешь скучать по дому? — осторожно поинтересовался маг.

— Наверное, буду, — после секундного раздумья отозвалась Машка. — Но это не заставит меня желать вернуться туда.

— Как знаешь. — Маг отвернулся к окну. — Но чего тогда тебе действительно хочется?

Машка глубоко задумалась, и лицо ее озарила наимерзейшая из всех возможных улыбок.

— А пусть вот он скажет мне, чего он от меня хочет! — пожелала она, ткнув пальцем в слащавое юношеское лицо в священном углу.

Вся фигура ее в этот момент выражала: «Ну что, съел?!» — а физиономия была веселой и нахальной, как у вороватой городской белки. Маг тоже посмотрел на изображение Разумца и испуганно всхрапнул — то ли от неожиданности, то ли в припадке религиозного экстаза. Бог их разберет, магов. Странные они какие-то.

— Ты хочешь требовать объяснений у бога? — уточнил мессир Глетц.

— Именно! — сияя, подтвердила Машка.

— Он уничтожит тебя, а меня вместе с тобой! — объявил маг.

— Боитесь, значит? — ехидно спросила Машка.

— Опасаюсь, — поправил маг. — Если бы я не был разумен и осторожен, вряд ли дожил бы до сегодняшнего дня.

— Не думаю, что он станет сердиться на то, что я хочу побеседовать с ним, — заметила Машка. — Но если вы не способны позвать его на разговор, я обращусь к кому-нибудь более опытному и могущественному.

Такой насмешки над собой маг стерпеть не смог и элементарно, как второклассник, повелся «на слабо». В различии культурных традиций все-таки есть свои плюсы. Маг нахмурился, пошарил по карманам своего расшитого банного халата и вытряс несколько разновеликих мешочков на пол. Потоптался на них немного, недовольно бурча и бросая на Машку высокомерные и презрительные взгляды, и, наконец, рухнул на колени, завершая обряд. Машка с интересом наблюдала за его действиями, пытаясь запомнить последовательность. Мало ли, вдруг в будущем пригодится...

В сиянии своей силы и величия перед ними возник великий бог Разумец. Заиграли трубы, запели небесные голоса осанну, и переливающаяся всеми цветами радуги птица появилась над его головой. Маг вздрогнул и привычно простерся ниц, успев заметить, что юная гостья его даже не пошевелилась при явлении грозного бога.

— Привет, — спокойно и с интересом сказала она.

Маг вжал голову в плечи, моля властного бога лишь об одном: чтобы гнев на дерзкую девчонку не задел его, старика. К его удивлению, ни молний, ни грома не последовало.

— Привет, — отозвался бог самым тихим голосом, на который был способен.

Маг поднял голову и рискнул украдкой взглянуть на могущественного гостя. Гнева в глазах бога не было, а был испуг, ожидание и растерянность. Вставать и привлекать к себе внимание маг не решился, однако навострил уши, подозревая, что здесь и сейчас происходит нечто странное. Мгновение поколебавшись, Разумец махнул рукой. Голоса и трубы стихли, а священная птица, мигом утратившая свое великолепное сияние, уселась на подоконник. Бог отстегнул драгоценную брошь, скрепляющую полы его плаща, и бросил плащ на пол. Потом он — совсем как человек — уселся на него и приглашающе махнул девчонке рукой. Садись, мол.

Машка подошла, смерила бога оценивающим взглядом и присела на краешек священной реликвии. Да половина высокопоставленных жрецов этого мира что угодно отдали бы за такую возможность! А она еще и колебалась. Странная девочка... Впрочем, бог, кажется, ее отношением вовсе не был оскорблен.

Не поворачивая головы, Разумец бросил ошеломленному магу:

— Оставь нас, мудрый. Мы с тобой после поговорим.

Маг предусмотрительно покинул зал на почтительных четвереньках, не рискуя поворачиваться спиной к могущественному богу.