Шрифт:
— Мне это нравится! Мне это нравится! — кричал он. — Огонь! Пуск!
Клич подхватили остальные. Не прошло и трех минут, как вся армия выкрикивала слова. Даже кушаны, недавно начавшие учить греческий.
— Огонь! Пуск! Огонь! Пуск! — Огонь достиг цели. Произошел пуск.
Глава 27
Взрыв был хорошо спланирован. Это стало сразу же очевидно. Руководимые Эйдом, Велисарий с Василием установили запалы в оптимальных местах, чтобы достичь нужной им цели.
Почти по всей ширине нижний берег дамбы взорвался, тут же открыв дорогу накопившейся энергии Евфрата. Великая река теперь была освобождена и фактически ворвалась в новый канал, открытый для нее. Она ревела, как бык, поток несся по давно высохшему Нехар Малке, углубляя его и расширяя.
Но Велисарий не мог оценить и насладиться зрелищем. Как часто случается в жизни, практика ниспровергла теорию. Да, запалы были установлены идеально. А затем их количество увеличено в два раза, хотя этого Эйд и не советовал. Но все равно силу увеличили дважды. А потом и еще раз.
Конечно, Эйд возмущался. Предупреждал, упрекал, уговаривал, ругал, на самом деле пришел в некое подобие негодования — в том виде, в каком кристалл может дойти до такого состояния.
Это не помогло. Пользуясь простой логикой людей, знакомство которых с порохом оставалось примитивным, Велисарий с Василием настояли, что больше гораздо предпочтительнее, чем достаточно. В конце концов, лучше быть уверенным, что работа будет сделана, чем рисковать полурезультатом из-за того, что пожадничали.
Если с такой логикой топором рубить дерево, то результатом станет просто лишнее усилие, которое можно было бы и не прилагать. Однако в случае разрушения дамбы при помощи пороховых зарядов…
«Я предупреждал вас», — пришел мысленный импульс от Эйда, когда Велисарий увидел, как верхние слои взлетают в воздух. Сотни камней и валунов — тонны и тонны камней — полетели в разные стороны.
Конечно, не все они направились в сторону башни, на которой стоял Велисарий. Просто так показалось.
Баресманас и Куруш первыми понеслись вниз по лестнице. Римский полководец добрался до середины, когда пришел очередной импульс:
«Глупые люди».
К тому времени, как первые камни стали падать на башню, он уже спустился на три четверти лестницы.
«Протоплазменные идиоты».
Теперь его всего осыпали щепки.
«Самоуверенные обезьяны».
Башня обвалилась. Полностью.
Вероятно, это спасло ему жизнь, как Баресманасу, Курушу и насилию, который тоже инстинктивно попытался найти укрытие под башней. Полуразрушенная платформа придавила Велисария и трех других к земле, чуть не лишив сознания. Однако потом она услужила неким видом щита, закрывая их от града камней, которые в противном случае превратили бы двух римских военачальнике и двух персидских благородных господ в неразличимую общую кровавую массу.
Но в тот момент Велисарий находил мало комфорта от этой мысли. Лежащая на нем платформа не отражала удары так, как делает настоящий щит, просто сила удара распределялась по всему его телу. Удивительно, но ни одна кость не была сломана. Но у Велисария возникло чувство, словно из него пытаются сделать блин. Отличие от приготовления блинов было одно: блинам во время приготовления не читают лекцию о том, что следовало делать раньше, и не говорят, кто они такие.
«Глупый чертов фракиец. Кто сделал тебя полководцем? Удивительно, что ты вообще выбрался из матки, такой ты глупый. Удивительно, что ты тогда не настоял, чтобы тебе дали самому искать выход. Ты даже тогда не хотел слушать свою мать. Ты никого не слушаешь. Чертов сумасшедший фракиец. Кто…»
И так далее, и тому подобное.
Его солдатам потребовался час, чтобы откопать Велисария и остальных после прекращения камнепада. Само откапывание заняло несколько минут. Задержка получилась потому, что его подчиненные просто убежали на полмили после того, как камни начали падать.
— Сработало? Я не видел, — были его первыми хриплыми словами, пока он еще находился в полубессознательном состоянии.
Потом Велисарий тоже хрипел — после того как его заверили, что проект имел полный успех.
— В следующий раз меньшие заряды.
— Гораздо меньшие, — прохрипел Василий.
— Чертовы сумасшедшие римляне, — прохрипел Баресманас.
— И кто только поставил его во главе? — прохрипел Куруш.
Другие тоже отказались принять во внимание полученные предупреждения. Когда Мерена прибыл в Ктесифон, чтобы предупредить губернатора о предстоящей приливной волне, губернатор только высмеял его. Частично это объяснялось характером градоначальника. Он был надменным по своей природе, а недавнее назначение его на пост шахраба столицы Персидской империи вскружило ему голову. Однако в основном его отношение определялось политикой. Шахраб Ктесифона — его звали Широ — являлся союзником группы Ормузда. Появление офицера из окружения наиболее преданного императору Хосрову последователя Баресманаса показалось губернатору идеальной возможностью заработать политические очки.