— Мистер Адам Кэйзелл, милорд, — объявил дворецкий.

Граф Стэнторпский был высоким и худощавым, но без того налета изнеженности и упадочничества, которые Адам был склонен приписывать английской аристократии. В темных глазах графа светился ум, рукопожатие было крепким и теплым.

— Хью Дэвенпорт, — представился он, давая понять, что можно обойтись без формальностей. — Рад познакомиться с отцом Кейт. А это моя жена Рибел [1] .

Неожиданное имя для великосветской дамы, да и вся ее внешность тоже — копна черных вьющихся волос, ниспадающих на плечи, ореховые глаза, немного резкие черты, смягченные теплой обаятельной улыбкой.

Адам улыбнулся в ответ и протянул хозяйке руку.

— Надеюсь, поездка из Лондона в Дэвенпорт показалась вам приятной, мистер Кэйзелл.

— Адам, пожалуйста.

— Благодарю. — Ее улыбка стала насмешливой. — Я теперь очень осторожна при знакомстве, Адам. У нас в Австралии все намного проще, а здесь столько условностей…

Еще одно обескураживающее открытие — оказывается, рафинированный английский граф женат на австралийке. Надо понимать, он тоже бунтарь?

— Присаживайтесь, — Рибел указала на одно из кресел. — Дети играют на улице с собаками, но должны вот-вот вернуться.

Не успела она договорить, как в гостиную с криком ворвалась Кейт.

— Папочка! Я видела, как ты подъехал!

Вслед за Кейт в комнату вбежала Селеста, за которой с лаем неслись два йоркширских терьера.

— Мы бежали, но вы все равно нас опередили, мистер Кэйзелл. Флаффи, Баффи, замолчите!

Тут на пороге показались двое маленьких мальчишек. Увидев незнакомца, они остановились. Затем тот, который казался постарше — лет пяти, окинув Адама внимательным взглядом, заметил:

— Он такой же большой, как и дядя Закари, да, мам?

Рибел рассмеялась.

В этот момент в комнату вошла Розали Джеймс.

И посмотрела прямо на него.

И в Адаме вдруг вспыхнуло чувство глубокой уверенности, что тоннель безвременья привел его именно туда и тогда, куда и когда следовало.

Итак, это Адам Кэйзелл… отец Кейт… Как правильно заметил ее племянник, он был таким же большим, как и Закари Ли, но было ли его сердце таким же большим, как у Закари? Судя по рассказам Кейт, отнюдь. У Розали сложилось впечатление, что девочка очень несчастна из-за ситуации в ее семье. Селеста же считала, что отец ее подруги просто потрясающий, но это было поверхностное впечатление тринадцатилетней девочки от бесспорно красивого и могущественного миллиардера.

Но Розали не могла не признать, что Адам Кэйзелл действительно производит впечатление. Под взглядом его серебристо-серых глаз ей стало тревожно и неуютно — она как будто почувствовала, что этот мужчина способен без труда сломать ту стену, которой она много лет назад окружила свое сердце. Она смотрела ему в глаза, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как слабеют ее колени.

Ее спас Хью, подведя к гостю своих сыновей.

— Это Джеффри и Малколм, — представил он.

Адам был вынужден сосредоточить внимание на мальчиках, и Розали хватило этого времени, чтобы взять себя в руки.

— А это Розали Джеймс, сестра Рибел.

Избежать рукопожатия было невозможно. Рука Розали утонула в его теплой сильной ладони — ей показалось, что одним этим прикосновением он выжег на ней свое клеймо.

Но она никогда и никому не будет принадлежать. Ни-ког-да!

— Сестра? — Теперь в его глазах плескалось удивление. Он перевел взгляд на Рибел, затем снова на Розали и нахмурился. — Не вижу никакого сходства.

— В семье Рибел все дети были приемными, мистер Кэйзелл, — пояснила Селеста. — И все разных национальностей: Рибел англичанка…

— А вы? — спросил он Розали, пронзив ее взглядом серых глаз, как кинжалом.

В ней немедленно сработал защитный инстинкт — не допускать ничего личного в отношениях с этим человеком, иначе она пропала.

— Предпочитаю, чтобы моя личная жизнь оставалась действительно личной, мистер Кэйзелл, — с достоинством ответила она, надеясь, что ее слова не прозвучали слишком резко.

— Адам, — поправил он.

Розали взглядом дала понять, что ей не по душе подобная фамильярность. Этот мужчина, дай ему палец, отхватит всю руку. Она перевела взгляд на свою не в меру разболтавшуюся племянницу.

— Селеста, давай дадим возможность Кейт поговорить с отцом, ведь она не видела его… Сколько ты не видела своего отца, Кейт?

Адам не сомневался, это был целенаправленный выпад, чтобы заронить в нем чувство вины. К счастью, своим ответом Кейт невольно разрядила обстановку.

— Папа проводит со мной почти все свое свободное время, когда оно у него появляется, — небрежно ответила девочка.

Адам рассмеялся и отпустил наконец руку Розали. Распахнув объятия, он воскликнул:

— Иди, я тебя обниму, моя дорогая!