— Но ведь он — Зрящий Видения Духа.

— Я в это просто не верю. И не верю, что ты веришь в это. После того, как ты всю ночь давала твоему воображению себя мучить, ты, ясное дело, потеряла твердость. Именно на эту твою слабость он и рассчитывает, ею пользуется… Посмотри на меня, девочка. Он уже запустил свои когти в твою душу. Неужели ты позволишь ему прикончить тебя?

Она уронила голову на ладони и почувствовала, что сын еще крепче вцепился в ее юбку:

— Не знаю.

— А ведь перед этим ты решилась есть мясо! Ты знала, что он Проклянет тебя, а все равно решилась! Почему?

Ветка Шалфея заскрежетала зубами:

— У меня не было выбора. Так нужно было поступить. Не знаю. Я чувствовала свою силу. Я думала, что смогу бороться с ним, что все кончится хорошо.

— А потом?

— А потом я пришла к своему вигваму с сушеным мясом. Я взглянула в ту сторону и увидела шесты. Его угроза осуществилась. Он убьет меня. Он всегда меня ненавидел. Я ощутила Силу этой ненависти. Это сильное чувство — ненависть… и оно направлено против меня.

— Но он все равно не может тебя убить — если только ты не поддашься.

— Но ведь я…

— Ты сейчас такая же сильная, как и тогда, когда решилась есть мясо. Тогда ты была права — почему же теперь ты отрекаешься от своей правды? Почему ты не можешь пойти и заглянуть ему в лицо?

Несчастная с трудом сглотнула пересохшим горлом:

— Я не знаю, как это для меня обернется… Я… совершенно растерялась. Я ничего уже не понимаю.

Старуха глубоко вздохнула и выпрямилась:

— Понятно. В этом-то все и дело! Ты не понимаешь!

— Что, если он прав?

Терпкая Вишня потерла ладонью морщинистый лоб:

— В этом-то все и дело. Ведь ничто, кроме его собственных слов, не доказывает, что он на самом деле Зрит Видения! Клянусь кровью и слезами, женщина, ты просто обязана поверить, что он всего лишь обманщик! Это единственная твоя надежда на спасение… и единственная надежда Племени! Что будет, если ты умрешь? А? Подумай-ка об этом! Если ты убьешь себя непрерывными мыслями об этих мерзких шестах, что тогда будет? Ты что, думаешь, он станет лучше и добрее? Или, может, он обратит свою Силу против следующей жертвы?

Глаза Ветки Шалфея расширились от ужаса.

— То-то же! Кто окажется его следующей жертвой?

— Я не хотела, чтобы так было. Я всего лишь старалась накормить моего ребенка.

Терпкая Вишня закивала головой:

— Я понимаю. Но ведь именно ты заварила эту кашу. Может, на тебя пал выбор Духа?

Ветка Шалфея морщилась, стараясь сдержать внезапно нахлынувшие слезы:

— Почему все так страшно?..

Старая женщина вздохнула и обреченно хлопнула себя по бокам:

— Из-за засухи. Из-за того, что Племя распадается на небольшие кланы — просто чтобы выжить. Не знаю. Жить стало труднее еще при моем отце. Тогда Белый Журавль повел нас на юг и привел в эти края. Племя Остриженных Волос сначала вело с нами войну, чтобы отстоять эти земли, — а потом один из их боевых вождей захватил девушку из Племени, влюбился в нее и взял в жены. Он заключил с нами мир. Война прекратилась, но с тем условием, чтобы мы не старались продвинуться еще южнее. Наша честь обязывала нас выполнять принятые обязательства. Анит-а достались удобные для охоты места в Бизоньих Горах, потому что только они и знают горные тропы; а мы получили во владение пойму Лунной Реки вплоть до слияния с Песчаной Рекой. Но этого пространства недостаточно, чтобы нас прокормить. А давным-давно… да, тогда огромные селения Племени тянулись, сколько охватишь взором…

— Ты обещала рассказать мне о Силе Духа, — робко промолвил Маленький Танцор.

Терпкая Вишня засмеялась:

— Так я и рассказала! Ты разве не слышал? Что же ты еще хочешь о ней узнать?

— Все!

— Все?

— Да. Когда я вырасту и у меня будет взрослое имя, я хочу стать Зрящим Видения Духа. И тогда Тяжкий Бобр больше не осмелится мучить маму.

Ветке Шалфея внезапно стало не по себе.

— Зачем, сынок? К чему тебе становиться Зрящим Видения?

Ее сын с вызовом взглянул в ее лицо:

— Чтобы я тоже мог выставить шесты и убить Тяжкого Бобра!

Мать закрыла глаза и затрясла головой:

— Нет! Ты ничего подобного делать не будешь. Я тебе запрещаю.

Старая женщина зорко посмотрела на молодую:

— Послушай, ведь если мальчик и в самом деле…

— А я говорю: нет! Я не хочу, чтобы мой сын мучил кого-нибудь, как меня сейчас мучает Тяжкий Бобр… Понятно? Это… это само зло!

Терпкая Вишня смущенно переступила с ноги на ногу и достала палки для очага. Это были два тонких ивовых ствола, связанных посередине; разводя концы, ими можно было вытаскивать из очага кипятильные камни. Этим старуха и занялась. Она доставала раскаленные камни из огня и кидала их в мешок с похлебкой, висевший на треноге; из мешка слышалось резкое шипение и шел пар.