— В ней хранится письмо моего отца, то, которое он написал моей матери.

— Откуда ты знаешь?

— Гарсти сказала мне об этом перед смертью.

Мисс Гарстон окинула ее жестким взглядом.

— Ну что ж, посмотри, есть ли оно там, — резко сказала она. — Давай сейчас же поднимемся наверх. Если там лежит письмо твоего отца, забирай, но, по-моему, с твоей стороны глупо па это рассчитывать. Если моя сестра сказала это незадолго до смерти, то вполне возможно, что у нес просто начался бред.

Дженни промолчала. Она старалась вообще не говорить, боясь сказать лишнее.

Они стали подниматься по узкой лестнице. Мисс Гарстон шла впереди, словно боялась, как бы Дженни чего-нибудь не прихватила.

«Я не должна о ней так думать, — говорила себе Дженни. — Не должна? Она не знает меня, и я не знаю ее. Но, видно, ей приходилось иметь дело с ужасными девчонками, если у нее появляются подобные опасения…»

Они вошли в комнату, где умерла Гарсти. Комната неузнаваемо переменилась. Кровать разобрали, и ее части стояли прислоненными к стенке между двумя маленькими окошками" Дженни старалась не смотреть на нее, потому что она выглядела такой чужой и незнакомой. Ей вспомнилось, как она, совсем еще маленькая, сидя на этой кровати, училась считать по пальцам на руках и ногах. У противоположной стены стоял комод, а на нем, на самой середине — небольшая шкатулка. Дженни подошла прямо к ней.

— Гарсти говорила, что письмо здесь. Она сама так сказала.

— Ну что же, посмотри, но не стоит слишком расстраиваться, если письма там нет.

В шкатулке было два маленьких ящичка наверху и три, один под другим, внизу. Она была искусно сделана, и у нее были красивые ручки из слоновой кости. Но Дженни, сейчас не замечала всей этой красоты. Сперва она открыла два верхних ящичка. В правом лежало несколько розовых бусинок; левый был пуст. Дженни аккуратно задвинула их обратно. Она старалась изо всех сил, чтобы у нее не дрожали руки, но сердце… сердце глухо стучало… Да и как могло быть иначе?

Верхний длинный ящичек был полон. В нем лежали милые вещицы, сделанные неумелыми, детскими ручками для Гарсти — к дню ее рождения и к Рождеству. Следующий ящичек тоже был наполнен ими. А в самом нижнем лежала фотография в рамке: смеющаяся малышка. Сама Дженни когда ей было два года.

И все. Письма от отца не было. Вообще ничего больше не было.

— Ну что, убедилась? — спросила мисс Гарстон.

Дженни укладывала все обратно в шкатулку.

— Письма здесь нет, — Дженни, обернулась и посмотрела прямо в серые холодные глаза мисс Гарстон. — Но если оно где-нибудь найдется, вы отдадите мне его, правда?

Она ожидала тут же услышать «да», но мисс Гарстон, закусив губу, почему-то колебалась.

— Ну что же, так и быть, — наконец сказала она. — Но если письмо найдется, я советую тебе немедленно сжечь его, не читая. Это мой совет, но ты, я полагаю, не станешь ему следовать.

Нет! Это уж было бы слишком глупо. Вслух она не произнесла ни слова, но про себя подумала: «Письмо мое, и мне самой решать, как с ним поступить. Ни тебе и никому другому».

Мисс Гарстон некоторое время стояла неподвижно.

— Я не одобряю сентиментальной привязанности к вещам. Но ты, Дженни, вольна сама это решать. Если хочешь, можешь забрать шкатулку со всем, что в ней лежит.

Дженни резко повернулась. Она невольно сжала руки, щеки у нее порозовели, от волнения она не могла говорить. Мисс Гарстон неодобрительно смотрела на нее. Кроме осуждения, было в ее взгляде еще что-то. Дженни не вполне понимала, что именно.

— Ну, пожалуй, это все, — сказала мисс Гарстон. — Если хочешь забрать шкатулку, возьми ее лучше сейчас, чтобы она не затерялась среди вещей, которые пойдут па продажу.

— О, благодарю вас! — воскликнула Дженни. Она не знала, как еще выразить свою признательность… К тому же мисс Гарстон повернулась и быстро вышла из комнаты, прежде чем Дженни успела произнести «О, благодарю вас!»

Дженни взяла шкатулку и крепко прижала к груди. Это была не просто коробка с ящичками. Это была вся ее жизнь с Гарсти… Все семнадцать лет!

Мисс Гарстон уехала в тот же вечер, потому что ей нужно было вернуться в школу. Они попрощались на пороге коттеджа. В последний момент мисс Гарстон совершила нечто удивительное, неожиданное даже для нее самой. Она протянула руку, жестом остановив Дженни у самой двери.

— Я хотела… — произнесла она.

Дженни в изумлении замерла.

— Это не мое дело… я понимаю, — сказала мисс Гарстон. — Но моя сестра очень любила тебя. И я только хотела сказать… — Она внезапно замолчала. Что же она хотела сказать? Поистине, она вела себя крайне глупо. Мисс Гарстон с трудом продолжила свою мысль, произнося слова, которые были ей непривычны:

— Я только хотела сказать, что, если когда-нибудь тебе захочется уйти от Форбсов, я буду очень рада сделать что-нибудь, что будет в моих силах, или дать совет. Ради моей сестры… Имей в виду: я никогда не даю пустых обещаний. Прощай.